Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 21 – Сия Ник

Вера посмотрела на него внимательно.

— И вы пошли.

— Я пошёл. — Тэо чуть-чуть улыбнулся. Улыбка была усталая, но настоящая. — Мне, если честно, нравится. Я не знаю, что вы делаете, я не понимаю про лекарства, у меня нет диплома лекаря, но мне нравится, что мы будем что-то делать. Я долго ничего не делал. Полгода после Академии. Я очень устал ничего не делать.

— Хорошо, — сказала Вера. — Подходите.

— Подхожу?

— Подходите. На должность. Беру вас. Только условие.

— Какое?

— Если я скажу делать что-то странное — делайте, не споря. Спорить будете потом, когда станет ясно, что это работает.

Тэо посмотрел на неё долго. Потом кивнул.

— Я согласен.

— И ещё одно. Если кто-то будет вам угрожать или давить из-за того, что вы со мной работаете — сразу скажите мне. Я Иссаре скажу, Иссара ещё кому-то. У вас, я так понимаю, есть тут влиятельные люди, которым моё лечение не понравится.

— Есть, — согласился Тэо. — Их зовут Семь Голосов. Это придворные маги. Они до сих пор лечили Его Величество. Точнее, делали вид. Если кто-то начнёт лечить лучше — для них это будет очень неприятно.

— Тогда тем более. Если они будут что-то говорить — мне говорите.

— Хорошо.

Тэо поел кашу, очень быстро, как ест человек, который ест, когда дают. Поднял голову.

— Что мы будем делать сегодня, просто Вера?

Она вытерла руки полотенцем. Подумала. Сказала:

— Сегодня мы будем делать микроскоп.

К полудню в её новом «кабинете» лежали:

— одна крупная жемчужина (овальная, белая, размером с виноградину, принесённая по её заказу из дворцовой сокровищницы — Тэо принёс её в шёлковом мешочке, и Вера видела по его лицу, что он только что прикасался к чему-то стоимостью в годовое жалованье городского лекаря);

— кусок чёрного дерева, выпиленный по её эскизу плотником из дворцовой мастерской — узкий, длиной с ладонь, с маленькой круглой выемкой посередине и тонким держателем-вилочкой на конце;

— медная игла, тончайшая, выточенная при ней дворцовым ювелиром;

— зеркало — небольшое, овальное, в серебряной оправе, как обычно бывает в дамских туалетных столах — взятое из её же покоев, потому что нести из других было дольше;

— и человек, который должен был всё это собрать в одно целое.

Этого человека звали Мастер Шенн. Он был жемчужный резчик — единственный, у кого было разрешение работать с императорским жемчугом. Лет шестидесяти, с короткими седыми волосами, с пальцами, толстыми как сосиски, и глазами как два луча — узкие, цепкие, моментально всё видящие. Когда его привели в кабинет Веры, он не поздоровался. Просто посмотрел на жемчужину. Посмотрел на Веру. Сказал:

— Что вы хотите, чтобы я с ней сделал, госпожа?

Вера разложила свой эскиз. Она нарисовала его углём на куске пергамента. Эскиз был не художественный, но точный — за одиннадцать лет в клинике она привыкла рисовать схемы так, чтобы их понимали даже коллеги, которые ничего не понимают.

— Вот эту жемчужину, — сказала она, — нужно сточить с одной стороны. До плоского среза. Видите эту черту? Здесь. И отполировать до зеркального блеска. Срез должен быть идеально плоский — это очень важно. Если есть малейший наклон или волнистость, она будет давать искажение.

Шенн смотрел на эскиз.

— А вторая сторона? — спросил он. — Так и оставить выпуклой?

— Так и оставить. Но тоже отполировать. Без единой царапины. До зеркального блеска. Понимаете?