Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 63 – Сия Ник

Вера на это не сразу нашлась, что сказать. Она работала одиннадцать лет с разными людьми и привыкла, что хозяева животных, которым ты помогаешь, иногда возвращаются к тебе с яблоками, или с банкой солений, или с короткой смущённой запиской. Но чтобы суровый мастер шестидесяти лет сказал ей «у меня в кармане всегда есть долото, кричите» — это было ново. И почему-то по-настоящему её тронуло.

— Спасибо, — сказала она ровно. — Я надеюсь, что не понадобится.

— Я тоже надеюсь.

Шенн коротко поклонился. Взял свой плащ. Вышел.

Вера осталась за столом, с чашкой тёплого чая в руках и с маленьким перламутровым диском на тёмно-синем шёлке прямо перед собой. На улице медленно светало. Внутри Восточных Покоев было тихо — Тэо ещё не приходил, Айри тоже не приходила, никто не приходил. Только она, чай и линза.

«Так, — подумала она. — Так. Ну вот теперь, кажется, всё начинается.»

К восьми утра в её кабинете собралось пятеро: Вера, Тэо, Шенн, его подмастерье — двенадцатилетний мальчик по имени Поо, тощий, с круглыми глазами, у которого вид был такой, как будто он пришёл смотреть представление огнеглотателя, — и Седьмой Голос. Голос Глубины.

Появление Седьмого Голоса было неожиданным. Он пришёл сам, без приглашения, в простой синей рясе, без свиты, без знаков отличия, и постучал в дверь так же тихо, как стучал бы любой обычный посетитель. Когда Тэо открыл и увидел его, у Тэо в первую секунду случилось то самое выражение лица, которое бывает у него в моменты, когда мир делает что-то неожиданное.

— Простите, госпожа Вера, — сказал Седьмой Голос, переступая порог. — Я подумал, что если сегодня у вас день микроскопа — я предпочту быть здесь с утра, а не приходить вечером, когда уже всё закончится. Я могу остаться?

— Можете, — сказала Вера. Подумала. Добавила: — Спасибо, что пришли.

— Это я благодарю, — сказал Седьмой ровно. — Я думаю, у меня сегодня будет необычный день.

Микроскоп Вера собрала за двадцать минут. Деревянная пластина, которую ей сделал плотник ещё на второй день, была готова и ждала. Линзу она вставила в выемку плоской стороной к глазу, выпуклой — к образцу. Закрепила тонкой петлёй из льняной нити. Под линзой — на коротком держателе — медная игла, на которую насаживался образец. Зеркало она поставила под пластиной, наискось, так, чтобы солнечный луч, отражённый от него, падал на образец снизу.

Когда всё было готово, Вера выпрямилась. Посмотрела на собранную конструкцию. Поняла, что у неё дрожат руки.

«Так не у каждого хирурга перед первой операцией», — подумала она. И сама себе ответила: «А ты и не оперируешь. Ты просто смотришь.»

— Поо, — сказала она. — Посмотри в окно. Солнце уже встало?

— Встало, госпожа.

— Светит на восточную сторону?

— Светит.

— Хорошо. Подвиньте, пожалуйста, стол к окну. Чтобы свет падал прямо на зеркало.

Тэо и Поо вдвоём подвинули стол. Стол был тяжёлый, но Поо, маленький и проворный, делал большую часть работы. Шенн стоял за плечом Веры и наблюдал. Седьмой Голос стоял чуть в стороне, у стены, со сложенными на животе руками. Он не вмешивался. Просто смотрел.

Вера подошла к столу. Сняла с одного из горшков с плесенью маленький кусочек серовато-зелёной ваты — образец номер три, по её таблице самый перспективный. Прикрепила его к кончику медной иглы — иглой это сделать было сложно, она работала пинцетом. Подвинула пластину так, чтобы образец оказался ровно над выпуклой стороной линзы.