Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 82 – Сия Ник

— Я тоже, Аэдрис.

Она пошла к двери. У двери обернулась.

Аэдрис стоял посреди комнаты, в парадной тёмной тунике, со свёрнутым пергаментом на столике, со спокойными плечами. Серебряный обруч — на лбу. И на губах, она это видела даже издалека, ещё не сошла лёгкая припухлость от поцелуя.

«Послезавтра, — подумала Вера. — Послезавтра — остров.»

В пустой комнате после её ухода Аэдрис подошёл к окну. Постоял там минуту. Потом — он сам себя не контролировал в этот момент, это было непривычно, — поднял лицо к небу и рассмеялся. Тихо. Один раз. В пустую комнату.

Айри в коридоре, услышав, тихо улыбнулась себе под нос и пошла дальше.

Совет Семи Течений собрался в полдень.

Большой Тронный Зал был полон. От каждого из Великих Домов прислали по три-четыре представителя — главы и старшие. По левую сторону зала, на длинных скамьях, расположились знатные. По правую — представители купеческих гильдий, портовых старшин, городских мастеровых. У дальней стены — Семь Голосов в синих рясах, все семь. Аммар — в центре. Седьмой Голос — на крайнем справа месте, в той же простой рясе, что и обычно.

Иссара стояла у боковой колонны. Не в кресле — стоя, опираясь на трость, как будто хотела видеть всё лучше. Вера рядом с ней — в простом длинном платье без украшений, с косой, с перламутровым диском под рубахой. Тэо за её плечом. Шенн в задних рядах среди мастеровых.

И в центре — на возвышении, на троне, в полном парадном облачении — Аэдрис.

Он сидел прямо. В тяжёлой императорской мантии — синей с серебряной вышивкой, с гербом Лазурного Двора. На голове — обруч с шестью гранёными жемчугами. В руке — короткий ритуальный жезл с навершием в форме раковины. Это было первое его появление в полном облачении за весь год болезни, и в зале это знали все. Поэтому когда он вошёл и сел на трон — все в зале одновременно встали и поклонились. Иссара тоже поклонилась — медленно, опираясь на трость. Вера, помедлив, склонила голову, не зная точно, как ей кланяться.

— Садитесь, — сказал Аэдрис.

Сел. Зал сел.

— Сегодня, — продолжил он ровно, — Совет Семи Течений собран по одной причине. Год и две недели назад я заболел болезнью, которую мои Голоса не смогли диагностировать. Пятнадцать дней назад в этом мире появилась лекарь из чужой страны, и за четырнадцать дней она поставила диагноз, провела лечение и довела меня до полного выздоровления.

Он коротко кивнул в сторону Седьмого Голоса. Седьмой встал. У него в руках был большой пергамент.

— Я, Седьмой Голос Лазурного Двора, по поручению Совета Семи Голосов, оглашаю заключение медицинской комиссии, — сказал он голосом, который у него был только в торжественных случаях. — На основании полного клинического осмотра, проведённого вчера, на основании всех записей, накопленных за четырнадцать дней лечения, и на основании моего личного наблюдения за процессом, я заключаю: Его Величество Аэдрис Глубинный, Двадцать Третий Император Семи Течений, на сегодняшний день здоров.

Он положил пергамент на маленький столик у трона. Поклонился. Сел.

В зале наступила тишина — очень странная. Это была тишина, в которой все понимали, что только что произошло что-то, ради чего этот зал и собирался, — и одновременно тишина, в которой все ждали, что будет дальше. Потому что дальше было главное.