Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 49 – Анастасия Энковская

Когда мелодия закончилась, я еще секунду стояла слишком близко к нему и только потом поняла, что музыка уже стихла. В зале зааплодировали другим парам, кто-то задвигал стульями, кто-то засмеялся, кто-то пошел к бару за водой. А я все смотрела на своего незнакомца и пыталась восстановить дыхание, которое он, кажется, у меня украл прямо посреди танца.

— Вы прекрасно двигаетесь, — сказал он.

Именно сказал, не выдал дежурный комплимент. Спокойно. Как факт.

Я улыбнулась, все еще не до конца приходя в себя.

— А вы прекрасно ведете.

Он чуть склонил голову, и на его губах мелькнула та самая редкая улыбка, которая не делает мужчину мягче, а только сильнее подчеркивает лицо.

— Тогда, может быть, еще один танец?

И вот в этот момент я уже поняла, что вечер перестал быть просто удачным. Он стал опасно хорош.

Я согласилась на второй танец, потом на третий, и к концу третьего уже слишком ясно чувствовала: еще немного — и эта история начнет разворачиваться куда-то, где я не смогу делать вид, что мне просто приятно проводить вечер. Мы почти не разговаривали. Только короткие реплики между танцами, какие-то мимолетные улыбки, его внимательный взгляд и мое все более бессмысленное внутреннее желание то ли сбежать, то ли остаться рядом до самого утра. А это, между прочим, очень плохой признак. Особенно если ты приехала в отпуск, собиралась спокойно купаться в море, есть черешню, чинить отношения с родителями и вообще не влюбляться в незнакомцев в черных костюмах.

После очередного танца он наконец сказал, что принесет воды, и отошел к дальнему столику, где стояли бутылки и бокалы. Я проводила его взглядом и вдруг почувствовала, как у меня самой расползается по лицу совершенно неприличная улыбка. Господи. Да что со мной вообще такое. Я стояла посреди зала в красном платье, с горящими щеками, с сердцем, которое давно уже вело себя не как приличный внутренний орган, а как школьница на первом свидании, и понимала одну очень простую вещь: если он сейчас вернется, сядет рядом, заговорит чуть дольше и посмотрит своими темными глазами еще пару минут, я пропала.

А я, между прочим, не собиралась пропадать с первого же вечера.

И тогда мне в голову пришла чудесная, абсолютно идиотская и потому гениальная мысль.

Сережка.

Маленькая, серебряная, с темным камнем. Не семейная реликвия, конечно, но любимая. Я сняла одну — быстро, пока никто не видел, — положила на край столика, за которым мы стояли, и посмотрела на нее с таким удовлетворением, будто только что провернула идеально выверенную диверсию. Ну а что. Раз уж вечер с самого начала пошел по траектории, подозрительно напоминающей красивую историю, почему бы мне не побыть немного Золушкой? Только современной, самостоятельной и без всякого намерения покорно ждать у окна, пока меня найдут по аксессуару.

Я еще раз бросила взгляд в сторону, где он стоял спиной ко мне и разговаривал с каким-то пожилым мужчиной у барной стойки, потом подхватила сумочку, расправила плечи и самым невинным видом направилась к выходу. Не бегом — я все-таки не героиня дешевой мелодрамы. Но достаточно быстро, чтобы не успеть передумать. И только когда прохладный вечерний воздух ударил мне в лицо, я вдруг поняла, что действительно это сделала.

Сбежала.

По-английски.