Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 50 – Анастасия Энковская

Оставив после себя сережку на столе и мужчину, который, возможно, через минуту вернется с водой и обнаружит, что его партнерша решила красиво испариться. И от этой мысли мне стало так хорошо, что я не выдержала и рассмеялась прямо на ступенях ДК.

Набережная была совсем близко. Я шла к ней быстрым шагом, чувствуя, как после духоты зала кожа жадно ловит ночную прохладу. Сочи вечером всегда умел действовать на меня почти магически. Воздух пах морем, влажным камнем, чем-то сладким из ближайшего кафе, духами проходящих мимо женщин и летней свободой, которую вообще невозможно ни с чем перепутать. Люди гуляли, смеялись, кто-то сидел на парапете, кто-то фотографировался, уличный музыкант тянул что-то знакомое на саксофоне, и вся эта теплая, шумная, живая ночь вдруг так идеально подошла моему состоянию, что я снова засмеялась.

Не истерично. Не нервно. По-настоящему.

Я шла по вечерней набережной, вдыхала соленый воздух полной грудью и чувствовала себя одновременно дурой, счастливой женщиной и героиней слишком удачно начавшейся авантюры. Каблуки звонко стучали по плитке, подол красного платья цеплял ветер, волосы уже начали выбиваться из укладки, и мне было так хорошо, что я даже не пыталась это анализировать. Просто позволила себе идти и смеяться в темноту, в море, в эту теплую южную ночь, которая, кажется, сама подзадоривала меня: ну что, Алиночка, доигралась?

Да, доигралась.

И, если честно, мне это нравилось.

Я остановилась у парапета, положила ладони на теплый камень и посмотрела на воду. Море ночью было почти черным, только кое-где на волнах дрожали золотые дорожки от фонарей. Шум прибоя доходил сюда приглушенно, но ровно, и от этого внутри становилось еще легче. Я все еще чувствовала на себе его руки. На спине. На ладони. На талии. Тело вообще оказалось предателем первосортным: оно запомнило этого мужчину быстрее, чем голова успела придумать хоть одну разумную мысль на его счет.

Я откинула голову назад и тихо рассмеялась в небо. Было в этом всем что-то до смешного девчачье. Будто мне снова восемнадцать и я впервые в жизни встретила кого-то, от одного взгляда которого внутри начинает твориться совершенно несанкционированный бардак. Только мне было не восемнадцать, а двадцать четыре, а все происходящее все равно выбивало почву из-под ног с той же легкостью.

Именно поэтому я и сбежала.

Потому что еще немного — и я осталась бы. Еще танец. Потом разговор. Потом, может быть, прогулка. Потом имя. Потом номер телефона. Потом я бы уже не смеялась на набережной над собственной глупостью, а сидела бы где-нибудь рядом с ним и всерьез думала, что эта ночь хочет стать началом чего-то большого. А у меня на тот момент не было ни сил, ни желания начинать большое с первого взгляда. Я вообще приехала в отпуск.

Хотя, если быть честной до конца, сережку я оставила не только из кокетства. Я оставила ее, потому что хотела, чтобы у этой истории был шанс меня догнать.

На следующий день я проснулась с ощущением, что прошлый вечер мне, возможно, просто слишком красиво приснился. Такое иногда бывает: событие еще не успело стать воспоминанием, а уже выглядит нереальным, будто его немножко подкрасили изнутри. Я лежала на спине, смотрела в потолок своей старой комнаты у родителей и пыталась понять, что именно чувствую. Смущение? Да. Удовлетворение от собственной выходки? Тоже да. Любопытство? Еще какое. А еще — совершенно дурацкое, щекотное ожидание, которого, по идее, быть уже не должно, потому что я сама же и сбежала, предварительно разыграв из себя загадочную даму с сережкой вместо хрустальной туфельки.