Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 53 – Анастасия Энковская

Я тихо выдохнула и прикрыла глаза снова. Странно, но именно сон о знакомстве особенно ясно напомнил мне одну вещь: я полюбила Костю не потому, что он был удобным. Не потому, что красиво ухаживал, идеально подходил по всем параметрам или появился в правильный момент. А потому, что рядом с ним меня сразу будто собрали точнее, чем я была до него. Даже тогда, в самом начале, в этом танго, в его взгляде, в том, как он меня нашел после моей идиотской выходки с сережкой, уже было что-то неотвратимое. Не сладкое. Не легкое. Настоящее. И, наверное, именно поэтому я сейчас так цеплялась за эти воспоминания. Потому что они были не утешением. Они были доказательством. У нас с ним было не что-то мимолетное, не отпускной роман, не красивый эпизод, который жизнь рано или поздно смоет. У нас было то, за что стоит рвать пространство между мирами.

Впрочем, почему было. Есть. И будет дальше. Потому что Костя ищет способ прорваться и найдет меня. Один раз уже нашел, а значит, и во второй у него получится.

Я снова погладила живот и уже совсем тихо, почти шепотом сказала:

— Видишь? У твоей мамы вообще не было шансов. Я бы все равно влюбилась в твоего папу.

И только после этого наконец села в постели, все еще улыбаясь.

Улыбка держалась на губах даже тогда, когда я уже умывалась холодной водой и пыталась привести волосы в порядок. Вчерашняя ночь не избавила меня ни от дракона, ни от чужого мира, ни от необходимости думать, как отсюда выбираться, но все равно что-то во мне сдвинулось. Тоска никуда не делась. Страх тоже. Только теперь поверх них легло другое чувство — почти упрямое знание, что Костя не растворился в боли и потере, не превратился в недостижимую святую реликвию, которой положено только тихо страдать. Он был живым. Моим. Настоящим. А значит, и я должна была оставаться живой, а не красиво угасающей героиней в плену обстоятельств.

К завтраку я спустилась уже одетой и собранной настолько, насколько вообще можно быть собранной в данных обстоятельствах. На мне было одно из местных платьев — светлое, мягкое, не слишком нарядное, но вполне приятное телу. Волосы я заплела в косу, оставив пару прядей у лица, потому что полностью гладкие прически никогда не делали меня красивее, а только придавали вид слишком правильной учительницы литературы. И, честно говоря, в это утро мне хотелось чувствовать себя не жертвой обстоятельств, не странствующей девой, не законной проблемой Ардена, а просто собой. Хотя бы настолько, насколько здесь это вообще было возможно.

Столовая встретила меня запахом свежего хлеба, сливочного масла и ягодного варенья. Окно было открыто, из сада тянуло теплым утренним воздухом, и на секунду все это опять опасно напомнило мне обычную земную жизнь, в которой утро могло быть просто утром, а не новым раундом в партии с драконом. На столе уже стояли чайник, тарелки, тонко нарезанный сыр, фрукты и каша, на которую я посмотрела с тем уважительным сомнением, какое испытывает человек к еде, способной либо спасти его день, либо испортить его окончательно.

Эйдан уже сидел за столом и просматривал какие-то бумаги. При моем появлении он поднял голову и, к счастью, не стал комментировать мою физиономию в духе «вы выглядите лучше» или «вы хорошо спали», хотя, думаю, и то и другое было заметно.