Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 80 – Анастасия Энковская

— Можно? — выдохнула девочка.

— Можно, — кивнула я. — Только мягко. Вот тут чешите. И за ушами любит, по-моему.

— По-моему, — глухо повторил Эйдан у меня за спиной, но я решила, что сейчас совершенно не обязана реагировать на его профессиональные страдания.

Дети сначала прикоснулись осторожно, едва-едва. Потом, убедившись, что морха не разорвала им руки за святотатство, осмелели. Мальчик начал чесать ей животик кончиками пальцев, девочка гладила уши, потом лапы, очень бережно, будто они были из хрусталя. Морха приоткрыла один глаз, лениво оценила происходящее, не нашла в нем ничего угрожающего и окончательно растеклась по ковру с таким самодовольством, что я уже не знала, смеяться мне или возмущаться.

— Видите? — тихо сказала я, поднимая голову к столу. — Все. Поздно. Она уже решила, что здесь ее не обидят, накормят, чесать будут исправно, так что нападать смысла нет.

И именно в этот момент морха издала совершенно некрасивый, низкий, утробный храп.

Не изящное кошачье сопение. Не милое сонное фырканье. Нет. Именно храп. Такой, от которого я на секунду замерла, а потом расхохоталась вместе с детьми.

Мальчик вообще чуть не лег на ковер от счастья.

— Она храпит!

— Она ужасно храпит, — согласилась я.

За столом тоже наконец ожили. Напряжение, которое сначала держало всех в этой смеси шока и настороженности, начало понемногу таять. Люди заулыбались, кто-то покачал головой, кто-то выдохнул уже без тревоги. Даже те двое братьев Эйдана, что до этого смотрели на морху как на предвестника семейной трагедии, теперь выглядели так, будто начали подозревать: возможно, мир и правда окончательно сошел с ума, но в этом есть свои плюсы.

Я наконец поднялась с ковра, осторожно переложила морху так, чтобы дети могли продолжать ее чесать, и вернулась к столу.

— Не переживайте за детей, — сказала я, усаживаясь обратно. — Она уже все поняла. Ей здесь вреда не причинят, накормят, чесать будут исправно, так что нападать смысла нет.

Эйдан, который до этого молча наблюдал за тем, как лесной кошмар превращается в ковровое украшение под детскими руками, медленно посмотрел на меня.

Очень внимательно.

— А как вы это узнали? — спросил он аккуратно.

Я потянулась к стакану с морсом, сделала глоток и пожала плечами.

— Она мне картинку показала.

За столом снова стало тихо.

Не так тяжело, как раньше. Скорее с тем выражением общего внутреннего «простите, что?».

Я махнула рукой в сторону ковра, где в это время опять раздался тот самый уродливо-блаженный храп.

— Ну правда. Просто в голове вдруг возникла картинка. Она лежит вот так, кверху пузом, а дети чешут ей живот. И там не было ни злости, ни страха, ничего такого. Только чистое довольство. Мол, да, вот это правильная жизнь, продолжайте.

Все обернулись.

На ковре морха действительно лежала в точности так, как я только что сказала: живот вверх, лапы в стороны, дети вокруг, полное моральное разложение и сон с храпом человека, который слишком хорошо поел и наконец нашел идеальную подушку в этом мире.

Эйдан прикрыл глаза на секунду.

Старшая женщина, та самая, которая понравилась мне еще на крыльце, первой не выдержала и фыркнула.

— Это феерично, — сказала она, подперев щеку рукой. — Просто феерично. И, если уж честно, шикарно.

Я тут же улыбнулась ей в ответ. Да. Вот с этой женщиной я бы, пожалуй, и правда могла подружиться.