Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 85 – Анастасия Энковская

Арден перевел взгляд на меня.

— Я не ворвался.

— О, простите. Вы всего лишь открыли дверь в мою комнату без предупреждения и вошли так, будто право на это вам выдали при рождении.

— Я уже сказал, что хотел пригласить вас на прогулку.

— А я уже сказала, что в комнаты девушек надо стучаться.

Он чуть сузил взгляд. Не зло. Скорее с тем терпеливым раздражением, которое появляется у человека, вынужденного раз за разом упираться в одну и ту же закрытую дверь.

— Вы намерены повторять это до тех пор, пока я не соглашусь?

— Неет, — сладко протянула я. — До тех пор, пока до вас не дойдет.

На этот раз уголок его рта все-таки дернулся. Почти незаметно. И, как ни странно, именно это выражение сделало его на секунду живее, чем все те правильные, выверенные жесты, которыми он до сих пор пытался на меня воздействовать.

Но Лада, кажется, не оценила даже такую минимальную человечность. Она снова глухо заворчала и чуть прижалась ко мне боком, не то ища опору, не то всем своим пятнистым телом заявляя: этот мне не нравится, и ты с этим, пожалуйста, разберись. Я почесала ее за ухом.

— Видите? — сказала я спокойно. — Даже она понимает, что хорошее приглашение начинается не с вторжения.

Арден посмотрел сначала на меня, потом на Ладу, которая по-прежнему сидела у меня на коленях с тем выражением морды, которое очень ясно говорило: если этот высокий опять скажет что-нибудь раздражающее, я, возможно, не выдержу.

— Хорошо, — произнес он после короткой паузы. — Тогда я приглашаю на прогулку вас и вашего… питомца.

Я тут же вскинула брови.

— Во-первых, Лада не питомец, а друг. Во-вторых, нет. Мы не хотим гулять.

Лада, будто в знак солидарности, лениво моргнула и демонстративно отвернулась от Ардена, прижавшись ко мне боком. Ну все. Теперь это была уже не просто симпатия. Это был союз. Арден, к сожалению, не оценил всей глубины момента.

— Вам нужен свежий воздух, — сказал он ровно. — И вам, и ребенку.

Я фыркнула.

— Спасибо за заботу, но я уже гуляла.

Вот тут он все-таки изменился в лице. Не сильно. Не драматично. Но достаточно, чтобы я поняла: этой информации в его внутренней картине мира до сих пор не существовало.

— Гуляли? — переспросил он.

— Представьте себе.

— Охрана мне об этом не докладывала.

Я пожала плечами.

— Значит, вы не обо всем знаете.

Это, конечно, задело его сильнее, чем, возможно, нужно было мне. Но радость все равно была. Маленькая, ехидная, очень женская. Потому что да, на его земле, в доме под его опекой, произошло нечто, о чем он не получил отчета. И с этим уже ничего нельзя было сделать.

Я чуть удобнее устроилась в кресле и сама не заметила, как мысленно провалилась в сегодняшний день.

После семьи Эйдана мы вернулись уже ближе к вечеру, сытые, разомлевшие и почему-то в гораздо лучшем настроении, чем уезжали. Даже охрана выглядела не такой каменной. То ли потому, что в доме его родных их тоже накормили до состояния мирной задумчивости, то ли потому, что после нескольких часов рядом со мной, Ладой и детьми они уже начали воспринимать происходящее не как угрозу, а как тяжелый, но вполне переживаемый вид уютного безумия.

Я вошла в дом первой, сбросила шаль на спинку кресла и уже собиралась честно признать, что ноги у меня слегка гудят, а голова приятно тяжелеет от дороги, еды и разговоров, когда из кухни донесся запах бульона. Не наваристого мяса, не трав, не выпечки. Именно бульона. Того самого домашнего запаха, от которого внутри сразу поднимается что-то очень земное, очень простое и очень опасное для человека, который слишком давно держится на одной упрямой решимости.