Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 87 – Анастасия Энковская

За столом в итоге оказались все. Служанки сначала пытались увернуться, сослаться на дела, на то, что так непринято, на то, что они потом, но я так на них посмотрела, что девочки быстро поняли: сегодня я не настроена поддерживать местную привычку делить людей на тех, кто ест за столом, и тех, кто стоит у стены с кувшином. Охрана тоже сначала замерла с тем вежливо-мученическим выражением, которое бывает у мужчин, подозревающих ловушку в любом проявлении уюта. Но Эйдан тут же указал на стул рядом, второй сам сел напротив, и через минуту оба уже держали ложки так, будто всю жизнь только и ждали, когда им наконец разрешат по-человечески поесть в теплой кухне, а не изображать из себя мебель с оружием.

Даже Лада была тут. Разумеется, не на полу, не у двери и уж точно не в виде гордого лесного демона, который смотрит на смертных сверху вниз и презирает их супы. Нет. Ладе придвинули отдельный стульчик — довольно крепкий, между прочим, потому что с ее весом хлипкая мебель долго не живет, я уверена, — и на этот стульчик она взгромоздилась с таким достоинством, будто место ей полагалось по праву рождения. Перед ней тоже поставили миску. Не с борщом, слава небесам, а с теплым мясом, мелко нарезанным, чтобы «кошачий ребенок», как я упрямо продолжала ее мысленно называть, не решил, что его унижают крупными кусками.

Лада сперва долго смотрела на миску. Потом на меня. Потом снова на миску. И только после этого, будто делая всем огромное одолжение, приступила к трапезе.

— Ну конечно, — пробормотала я, усаживаясь на свое место. — Еще немного, и она потребует салфетку на колени.

— Не подавайте ей идей, — сухо отозвался Эйдан, уже берясь за ложку. — Мне и без того трудно принять текущий уровень ее морального падения.

— Это не падение, — возразила я. — Это социализация.

— Это катастрофа, — так же ровно поправил он.

Один из охранников кашлянул, явно скрывая смешок, а я, не выдержав, все-таки улыбнулась и поднесла ложку ко рту. Борщ получился хороший. Густой, горячий, насыщенный, чуть сладковатый от свеклы, с чесночной остротой и тем самым послевкусием, от которого хочется не просто есть, а зажмуриться и помолчать.

Я, наверное, так и сделала, потому что, открыв глаза, поймала на себе сразу несколько взглядов.

— Что? — спросила я, еще не опуская ложки.

Старшая из служанок, Рина, смущенно улыбнулась.

— Просто вкусно, леди.

— Очень, — неожиданно серьезно подтвердил один из охранников, тот самый, что обычно смотрел на мир так, будто ждал нападения из шкафа. — Я не знал, что из таких обычных овощей можно сделать… это.

— Вот именно поэтому мир и не делится только на войны и законы, — сказала я. — Иногда его спасает нормальный суп.

— Борщ, — поправил Эйдан с важным видом. — Не «нормальный суп». У каждого великого явления должно быть имя.

— Вы всегда так быстро находите общий язык с едой? — спросила я.

— Только с той, которая заслуживает уважения.

Он ел с таким видом, будто одновременно дегустировал, анализировал и уже мысленно вписывал борщ в какой-нибудь собственный тайный каталог великих вещей этого мира. Охрана, к моему глубочайшему удовлетворению, тоже больше не изображала из себя строгих людей при исполнении. Один даже попросил хлеба, второй взял добавку, и все это было настолько по-человечески, настолько нормально, что внутри у меня снова что-то тихо разжалось.