Книга Хранители Севера. Хаос, страница 124 – Оливия Мун

Она улыбнулась, глаза сияли. Затем, чуть наклонившись к ним и понизив голос до шёпота, добавила с озорной улыбкой

— Говорят, у неё есть настойка, которая заставляет мужчину забыть всех женщин… кроме той, что подмешала её в вино.

— Полезная вещь, — с притворной серьёзностью отозвался Брайан, бросая на неё такой выразительный взгляд, что у неё мгновенно вспыхнули щёки. Она потупилась, делая вид, что рассматривает узор на ближайшем прилавке.

— Никакая вам не достанется, — фыркнула она, пытаясь скрыть смущение, и прибавила шагу, пряча расплывающуюся по лицу улыбку.

Адриан шёл позади, отставая на несколько шагов. Снег громко скрипел под его тяжёлыми валенками, люди мелькали слева и справа пёстрой, шумной рекой, где-то звенел колокольчик на запряжённой лошадью тележке. Всё это проходило мимо, не задевая сознания. Он будто двигался сквозь плотный туман. Мысли были где-то далеко, между высокими башнями крепости, где взгляд Мелиссы пробивал его насквозь, как и её холодные слова. Он смотрел на причудливые вывески лавок, но видел лишь очертания её лица. Слышал оживлённую речь Талли, а в ушах навязчиво звучал только низкий, ровный голос принцессы.

— А вот здесь мы пекли хлеб, когда началось суровое время, — рассказывала Талли, оживлённо указывая на уютную булочную с резным оконным ставнем в форме солнца. — Тогда муки почти не осталось, вот и пекли из того, что было — из каштановой муки с добавлением сныти. На вкус, скажу я вам, было как мыло, но зато никто не голодал.

Брайан слушал её с таким неподдельным интересом, будто весь остальной мир перестал существовать. Он не перебивал, только кивал, впитывая каждое слово, смотрел на неё, и воздух, казалось, становился слаще и теплее от одного её присутствия.

В какой-то момент они неожиданно остановились у огромной, искрящейся на солнце ледяной карусели, вырезанной вручную местными умельцами. Фигурки медведей, оленей и волков, словно живые, кружились в хороводе, отражая солнечные лучи под задорный, заразительный детский смех. Ребятишки, катающиеся рядом, были алыми от мороза и восторга, пальцы в грубых варежках липли от сладкой ледяной глазури. Именно в этот момент Брайан медленно, чуть неуверенно протянул руку и взял ладонь Талли в свою. Она вздрогнула. Сначала от неожиданности, потом от тёплого и трепетного чувства, что подкатило к горлу. Подняла на него глаза, и в широко распахнутом взгляде застыл немой вопрос, на который интуитивно знала ответ уже очень давно. Их взгляды встретились, пересеклись и не смогли оторваться друг от друга, зацепившись, сплетясь воедино. Время вокруг замерло. Шумная площадь, пронизывающий холод, визг детей и падающий снег растворились, исчезли, будто сама вселенная подарила им несколько драгоценных, украденных у реальности мгновений абсолютной тишины и понимания.

— У тебя такая тёплая рука, — прошептала она, и голос дрогнул от нахлынувшей нежности, разлившейся по всему телу. — Я никак не могу к этому привыкнуть.

— Ничего, скоро привыкнешь, — так же тихо ответил он.

Адриан отвернулся, не желая мешать этому хрупкому, прекрасному моменту. Он даже чувствовал искреннюю радость за друга, но в собственной груди болезненно сжалось. Блуждающий взгляд зацепился за прилавок напротив. Там, под покосившимся от времени шатром, укрытым от снега плотной, потёртой тканью, был расстелен простой деревянный стол, весь усыпанный сверкающими украшениями. Браслеты, ожерелья, изящные колье искрились и переливались в бледном утреннем свете, словно россыпь замерзших звёзд. Он отделился от остальных и направился к лавке, словно повинуясь незримому зову. Вокруг толпились люди, каждый пытался рассмотреть искусную работу местных мастеров. На большинстве украшений был выбит или вырезан один и тот же узнаваемый символ: крошечная, изящная белая птичка с гордо расправленными крыльями — герб королевства. Дыхание замедлилось, стало почти неслышным, когда он рассматривал тончайшую, ювелирную работу. Всё было красиво, искусно, но один неброский, почти скромный браслет остановил на себе его взгляд и не отпускал. Плетёный из мягкой, тёмной кожи, почти невесомый, с крохотной серебряной птичкой, свободно болтающейся на нём. Он вдруг вспомнил, как Мелисса вцепилась в запястье одного из его рыцарей, только чтобы рассмотреть поближе подобный браслет. Почти не дыша, Адриан потянулся к нему и взял в ладонь. Кожа была на удивление мягкой и тёплой, а серебряная птичка отозвалась тихим, нежным звоном.