Книга Хранители Севера. Хаос, страница 158 – Оливия Мун

Мелисса встретилась с ним взглядом. Его тёмные, всегда спокойные глаза, похожие на водную гладь перед бурей, сейчас были наполнены немой, глубокой болью. Он не скрывал её, не притворялся, не прятал истину за маской суровой уверенности. И эта неприкрытая правда пугала сильнее любых слов.

Впереди шёл сэр Виргар. Его широкие плечи были напряжены до предела, будто он нёс незримую тяжесть. Рядом с ним шагал высокий, поджарый мужчина с проседью на висках, облачённый в простой чёрный плащ без опознавательных знаков. Омирон. Наставник разведчиков, живая легенда, тень, появлявшаяся в стенах крепости лишь изредка. Его внезапное присутствие здесь казалось зловещим знаком. Он тихо, но оживлённо перешёптывался с Виргаром, наклоняясь к его уху, и девушка уловила обрывки фраз: они говорили о ней. Так, будто она не человек из плоти и крови, а инструмент, оружие, которое не успели как следует закалить, но уже вынуждены пускать в дело.

Омирон бросил на неё через плечо холодный оценивающий взгляд. В нём не было ни ненависти, ни уважения, только расчётливое сомнение. Он смотрел на неё, как на неопытного ребёнка, которому вручили великий, но слишком тяжёлый меч, и теперь гадали, не убьёт ли он в первую очередь себя.

— Она готова, — раздался твёрдый голос королевы, внезапно прервавший их тихий, предательский разговор. Её холодные, не мигающие тёмно-синие глаза, полные нечеловеческой воли, устремились прямо на них, словно обнажённые клинки, готовые поразить.

Сицилия остановилась, пытаясь собраться с силами, сделать глубокий вдох, но внезапный, спазматический приступ кашля согнул её пополам. Дыхание стало хриплым и прерывистым, а ладонь, поднятая в предостерегающем, почти отчаянном жесте, снова удержала Лестара на расстоянии. Потребовалось несколько долгих, мучительных секунд, чтобы унять дрожь в ослабевшем теле и заглушить бешеный, неровный стук сердца, готового вырваться из груди.

— Мы сделали всё, что могли, чтобы подготовить её, — голос её прозвучал глухо.

— Но... — Омирон нахмурился, в его глазах, привыкших взвешивать риски, вспыхнуло резкое возражение, готовое сорваться с губ.

— Омирон, я понимаю ваши сомнения, — Сицилия перебила его, делая паузу, чтобы перевести дыхание. — Но времени у нас нет. Вы же видите… я больше не могу держаться, силы на исходе. И если разрыв произойдёт сейчас, пока мы уязвимы… мы не выстоим. Слишком мало нас осталось, мы истощены, чтобы выдержать ещё один удар.

Она на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями, пытаясь загнать обратно дрожь, пронизывавшую всё тело, а затем пристально посмотрела на Лестара.

— Другого пути нет. Коронация должна состояться сегодня. Мы уплотним Грань, выиграем немного времени. А вы… вы должны помочь ей.

Повисла тягостная, звенящая тишина, которую не нарушал даже ветер. Омирон стиснул челюсть так, что на скулах выступили бугры, его острый взгляд был устремлён в пустоту перед собой — он что-то стремительно просчитывал, взвешивал шансы, и они, видимо, не радовали. В конце концов, он лишь резко, с неприкрытой досадой кивнул и отвернулся, скрестив руки на груди, не в силах скрывать своё глухое неодобрение.

Сицилия медленно, с невероятным трудом обвела взглядом каждого из наставников. Возражений больше не последовало. Не было и согласия, лишь безрадостное принятие неизбежного. Королева едва заметно кивнула, и воин у двери, не меняясь в лице, молча отодвинул тяжёлую, скрипящую створку, впуская внутрь запах сырости и древнего камня.