Книга Хранители Севера. Хаос, страница 159 – Оливия Мун

Первым в проём шагнул Лестар. За ним, собрав последние крохи сил, двинулась королева, опираясь на его протянутую руку лишь кончиками пальцев. Виргар последовал за ними с таким видом, будто шёл на последнюю, самую важную битву, где нельзя проиграть. Мелисса сделала глубокий, дрожащий вдох, шагнула вперёд и почувствовала, как за её спиной, словно призрак, в холодную темноту бесшумно растворился Омирон. Лестница уводила вниз, в самое сердце крепости. Каждый шаг отдавался глухим, влажным эхом, а холод, исходящий от стен, становился всё ощутимее, давя на кожу. Воздух густел, наполняясь запахом сырой земли, плесени и древнего камня. Неровный свет факелов отбрасывал на стены гигантские прыгающие тени, которые казались живее самих людей. Девушка шла, не поднимая глаз, но уже всем существом чувствовала зов зала впереди.

Каменный зал встретил их гробовым безмолвием. Высокий, сводчатый потолок тонул во тьме, куда не достигал даже свет факелов. Лишь одинокий, бледный луч пробивался сверху через узкое отверстие, едва освещая центр. Стены из чёрного камня жадно поглощали любой свет, а усеянные древними символами колонны уходили ввысь, словно стремясь к небу, которого здесь никогда не было. Знаки на них слабо мерцали призрачным свечением, будто нашептывая друг другу тайны на забытом языке.

Мелисса замерла на пороге. Пальцы непроизвольно дрожали, прячась в складках платья, а сердце колотилось с такой дикой силой, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, разорвав рёбра.

«Я не готова… совсем».

Она резко, почти яростно тряхнула головой, отгоняя слабость.

«Нет, так думать нельзя».

Но холодный, липкий страх уже проник внутрь и разрастался, сковывая волю и разум.

Сзади, из темноты, раздалось короткое, насмешливое хмыканье Омирона. Это подействовало сильнее пощёчины. Собрав волю в кулак, сжав зубы до боли, Мелисса сделала первый шаг вперёд, затем ещё один. Сегодня Каменный зал казался особенно мрачным. В спёртом воздухе витала почти осязаемая тревога и тихий, настойчивый шёпот, исходящий, казалось, от самых стен. Дойдя до центра, она оказалась в бледном дрожащем круге света. И тут до неё донёсся тихий, едва уловимый, но отчётливый смех. Леденящий, пустой, словно северный ветер за стенами Атреи. Смех, которому не должно было быть здесь места. По спине пробежали мурашки. Она резко обернулась, впиваясь взглядом в темноту, но в зале, кроме их маленькой группы, никого не было, лишь тени, да молчаливые колонны.

Королева Сицилия медленно, с невероятным достоинством обернулась к своим верным соратникам, оставляя дочь в центре круга. На её бледном, исхудавшем до прозрачности лице ярко горели лишь тёмно-синие глаза, в которых, казалось, отражалась вся её жизнь. Она смотрела на тех немногих, кто прошёл с ней сквозь огонь и кровь, кто оставался рядом до самого горького конца. Уголки бледных губ дрогнули в усталой и бесконечно печальной улыбке, а у глаз залегли глубокие морщины.

Виргар, не говоря ни слова, с глухим стуком опустился на одно колено и прижал руку к сердцу, склонив голову. Всегда сдержанный и нелюдимый Омирон после мгновенной паузы последовал его примеру. Лестар задержал взгляд на лице Сицилии, пытаясь запечатлеть его в памяти навсегда, прежде чем присоединиться к другим. Его губы подрагивали, а глаза отчаянно пытались прогнать набежавшую влагу. Казалось, будто вчера он потерял своего лучшего друга и короля, а сегодня терял и её. Время было безжалостно и скоротечно.