Книга Хранители Севера. Хаос, страница 172 – Оливия Мун

— Привет, — лениво, но без тени презрения или осуждения ответил он, не меняя позы.

Её глаза от удивления широко раскрылись. Джастин заметил эту реакцию и едва заметно, одним уголком губ усмехнулся. Затем его взгляд скользнул к высокому мужчине в местной одежде, с загорелым, обветренным лицом и внимательными, острыми глазами. Он посмотрел на их крепко переплетённые пальцы, и, казалось, мгновенно всё понял. Впрочем, все в крепости уже давно знали. Слухи о её связи с чужеземцем распространялись быстрее ветра, обрастая нелепыми и злыми подробностями. Джастин отступил на шаг от двери, пропуская их дальше.

Талли уже тянулась к дверной ручке, но, не дотронувшись до холодного металла, замерла. Пальцы зависли в воздухе, а её взгляд медленно, вопросительно вернулся к нему, к его спокойному, слегка насмешливому лицу.

— Почему? — тихо, почти беззвучно спросила она, не отрывая глаз, желая понять.

Их взгляды встретились и на мгновение сцепились. Голубые глаза, такие же светлые, как у неё, но другие, более молодые, дерзкие и полные нерастраченной энергии и жажды силы. Он взрослел не по дням, а по часам, и она это отчётливо видела. О нём уже шептались в коридорах, говорили, что он чувствует пульсацию Хаоса.

— Что «почему»? — переспросил Джастин, играя с ней.

— Ты знаешь, — настаивала она, не моргнув.

Он усмехнулся уже открыто, почесал затылок и слегка склонил голову набок, будто решая в уме, стоит ли тратить силы на откровенность или лучше отшутиться.

— Я не из тех, кто станет осуждать человека за его выбор. Даже если этот выбор всем кажется ошибкой. И тебе, — он посмотрел прямо на неё, — не стоит слушать никого.

— Может быть… может быть, ты прав, — неуверенно проговорила она.

— Я всегда прав, — с лёгкой, бесшабашной ухмылкой ответил он, и в его глазах сверкнул знакомый озорной огонёк. Сунув руку за пояс, Джастин достал из потёртой, кожаной сумки засушенный лист мяты и, словно беззаботный пастух на привале, сунул его в рот. Он жевал медленно, с довольной усмешкой, наблюдая за её реакцией искоса.

Талли неожиданно для себя звонко засмеялась, казалось, впервые за эти дни. Этот звук прозвучал странно в этом мрачном коридоре.

— А ты заносчив, как о тебе и говорят, — сказала она, уже без тени обиды.

Джастин сверкнул ровными, белыми зубами в широкой улыбке и подмигнул ей, как старому товарищу.

— Никогда не верь слухам. Они врут чаще, чем говорят правду.

— Хорошо, не буду, — с тихой, благодарной улыбкой ответила она, нажимая на дверную ручку, которая наконец поддалась. — И… спасибо.

Юноша просто кивнул, снова прислонившись к стене и возобновив своё тихое насвистывание.

Резные, дубовые двери с протяжным скрипом распахнулись, впуская их в покои. Свет из высоких узких окон падал на каменный пол дрожащими, пыльными полосами, а в спёртом воздухе висело нечто невидимое, тяжёлое и вязкое. Каждая трещина в стенах, каждый вещь в комнате казались оплетёнными незримой, пульсирующей силой. Она вибрировала, жила своей жизнью, проникала под кожу и оседала на зубах металлическим привкусом. Талли невольно замедлила шаг, дыхание перехватило. Горло сжалось спазмом, грудь сдавило невидимой тяжестью, будто на плечи внезапно обрушился груз камней. Она оглядела знакомое пространство: эти покои, некогда родные, теперь казались чужими, враждебными, отвергающими её присутствие.