Книга Хранители Севера. Хаос, страница 174 – Оливия Мун

— Она изменится, — прошептала Талли, не отрывая взгляда от неподвижного лица подруги. — Когда проснётся… она уже не будет прежней.

На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным, прерывистым дыханием. Адриан медленно покачал головой, и на его потрескавшихся губах мелькнула печальная усмешка:

— Она никогда не станет прежней…

Талли, кивнув, осторожно протянула руку к простой, глиняной чаше с водой, стоявшей на тумбочке у изголовья кровати. Её пальцы нащупали рядом небольшой, мягкий лоскут белой ткани. Она смочила его в прохладной воде, бережно отжала лишнюю влагу и, наклонившись над подругой, коснулась её пересохших, потрескавшихся губ. Мягкими, почти невесомыми движениями она провела влажной тканью по лицу, как в дверь тихо, но настойчиво постучали. Она со скрипом отворилась, и в проёме показалась знакомая, взлохмаченная белая голова Джастина. Он не заходил, оставаясь на пороге.

— Делегацию ждут у главных ворот, — сообщил он.

— Хорошо, мы уже идём, — ответила Талли, отрывая взгляд от Мелиссы.

Асур коротко кивнул и так же бесшумно исчез, прикрыв за собой дверь. В комнате снова повисла короткая, но невыносимо давящая тишина, будто сама судьба затаила дыхание в ожидании их решения.

— Нам пора уходить, — нарушил молчание Брайан, его голос прозвучал мягко, но не допускал возражений. — Мы и так задержались дольше, чем следовало.

— Да… — только и выдохнул Адриан, словно это слово стоило ему невероятных усилий.

Он медленно, будто каждое движение причиняло боль, потянулся к карману своих брюк и вытащил оттуда небольшую деревянную коробочку, и осторожно открыл крышку. На чёрном, бархатном ложе лежал изящный, тонкой работы кожаный браслет, к которому была прикреплена маленькая, искусно вырезанная из кости белая птичка. Его пальцы замерли над ней на мгновение. Затем он осторожно, двумя пальцами достал браслет, повертел его в лучах света, и наклонился к Мелиссе. Обхватил её тонкое, хрупкое запястье и застегнул миниатюрную застёжку. Белая птичка повисла на тонкой цепочке.

— Скажи ей… — его голос дрогнул, и он на секунду зажмурился. — Что это мой подарок. Что я… сожалею, что не смог вручить его лично. Что я ждал подходящего момента… столько, сколько мог…

Талли мягко, но твёрдо положила ладонь ему на напряжённое плечо, пытаясь передать через прикосновение хоть крупицу поддержки.

— Не волнуйся, я передам каждое слово, — пообещала она.

Адриан глубоко, с присвистом вдохнул, провёл трясущейся рукой по лицу и волосам. Затем медленно наклонился над кроватью и легко, почти невесомо коснулся губами бледных губ Мелиссы. Его собственные губы обожгло ледяное прикосновение. Наконец он выпрямился, замер на мгновение, пытаясь запечатлеть в памяти её образ, и направился к выходу, больше не оглядываясь.

Они молча, один за другим, покинули покои, и в коридоре их встретил резкий сквозняк. Каменные стены, освещённые тусклыми магическими светильниками, казались особенно мрачными. Во внутреннем дворе царила сдержанная суета: воины проверяли коней, каждую подпругу и пряжку. Сэр Лестар стоял в стороне, прислонившись к колонне. Адриан молча принял из рук подошедшего воина алый плащ и накинул его на плечи. Затем машинально натянул на голову тёплый, шерстяной шарф, скрывая лицо от ледяного ветра. Пустыня в этот день была особенно безжалостна: порывы рвали воздух с воющим звуком, словно голодные хищники. Он глубоко вдохнул, и дыхание тут же превратилось в белое облачко пара. Здесь, под низким свинцовым небом, напряжение, давившее в покоях, слегка ослабло. Он не хотел уезжать, но долг звал неумолимо, и его голос был громче любого желания.