Книга Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы, страница 53 – Майя Марук

Во все стороны летели копья, мечи, солдаты. Досталось даже конюху, который позволил пьяному коменданту приблизиться к животным. К полудню небо порадовало последним осенним ливнем. Острые, ледяные капли падали на плац. Но Князя это нисколько не смущало. Четырехчасовая муштра помогла ему не только навести порядок, но и успокоить ярость в груди и мыслях.

С каждым ударом учебного меча он представлял, как убивает маркиза, его мать, управляющего усадьбой, его наложниц. Всех тех, кто смел обидеть его женщину. Солдаты рычали, кричали, пытались наносить князю ответные удары в учебных поединках, но сегодня был не их день.

Он изливал злость и ненависть, укрепляя авторитет среди солдат. Генерал Вэй любил повторять, что в армии действует право сильнейшего. Каким бы талантливым генералом ты ни был, тебя убьют сразу, как только промахнешься. За слабым на смерть не идут.

Вэй был сильным. И воспитал таких же сильных сыновей, которые прикроют спину отца. Где-то на четвертом часу тренировок, когда солдаты были достаточно измотаны, а генерал Цзюнь перестал дрожать от ужаса потому, что уже не мог этого делать, Хань подумал, о том, что ему тоже нужны сыновья. Сыновья, которых родит ему Мин-Сю. Если он найдет способ забрать ее у маркиза.

Хань швырнул учебный меч под ноги поверженного противника и пошел в сторону, где стоял Лян. Он думал о том, что вполне мог бы забрать Мин-Сю силой. Но тогда он не сможет дать ей официального статуса. Да, она будет его единственной женщиной. Вот только когда родятся дети, их назовут бастардами. А такой судьбы своим потомкам Хань не хотел. Нужно было набраться терпения и проявить лисью хитрость. Как когда-то учила мать.

— Ваше Высочество, — обратился к нему Лян. — Секретарь приготовил финансовые бумаги за последний год.

— Есть новости?

Лян кивнул, но ничего не ответил. Обсуждать на людях маркизу слуга не решился.

Мин-Сю

Старая госпожа выглядела встревоженной. Черная накидка только подчеркивала волнение и глубокие морщины. Ее личная служанка разминала старухе правое плечо. Видимо, оно начало болеть. Молоденькая рабыня, не без легкого презрения, смерила меня взглядом.

Всем было известно, что служить нужно либо хозяйке дома, либо той, кого любит господин. Только так можно не просто сохранить жизнь, но и рассчитывать на хорошее жалование. Вот только в этот раз девица просчиталась.

В комнате было прохладно. Единственная жаровня стояла недалеко от госпожи. Молоденькой рабыне приходилось дрожать и с завистью поглядывать на теплое платье Мэй.

— Матушка, — постаралась вложить в голос столько покорности, сколько могла. — Я принесла чай.

Свекровь смерила меня презрительным взглядом, но выгонять не стала. Мое появление одновременно тешило ее самолюбие, оскорбляло и дарило надежду на спасение усадьбы.

Мэй принесла поднос с лаковой чашкой. Глаза старухи быстро оценили стоимость посуды. Раньше, когда был жив ее муж, резиденция могла себе позволить подобную посуду. Но сегодня лаковые чашки хранились для особых случаев. Свекровь сжала губы. Я приняла чашку у служанки, опустилась на колени, подала чай свекрови.

— Такая прекрасная посуда и такое дешевое пойло.

Она сморщилась и стала похожа на сушеную хурму плохого качества. Которую торговцам приходилось пропитывать сладким сиропом, чтобы хоть как-то продать.