Книга Королева меняет цвет, страница 129 – Татьяна Миненкова

Мы горошинами рассыпаемся по парковке и, подняв головы, смотрим заворожённо. Всё вокруг новое, чистое, сверкающее. Планетарий открыли только позавчера, и наш класс — одни из первых посетителей.

— Ксенька, рот закрой, а то муха залетит, — не удерживаюсь я, проходя мимо Полуяновой, но та не ведётся на провокацию и лишь возмущённо фыркает в ответ.

Мне всё время хочется поддевать её, цеплять, задирать. Без общения с Князевым вода в моём стакане снова чёрная, и я становлюсь прежней — ехидной и резкой. Чтобы уменьшить соблазн, плетусь за одноклассниками в самом конце, совершенно не слушая разодетого в яркий костюм гида.

Внутри планетарий тоже выглядит впечатляюще: просторный холл с мягким освещением, яркие постеры звёздных систем и галактик на стенах, а в углах уютные кресла и интерактивные информационные стенды. Даже у меня внутри просыпается любопытство.

Оказывается, купол — это экран, на который проецируются звёзды, планеты и галактики, и ночное небо оживает прямо над головой, настолько яркое и красивое, что, кажется, будто звёзды совсем рядом, и до них можно рукой дотронуться.

Я здесь впервые, но ощущение мне знакомо. Оно напоминает о том поцелуе в раздевалке, когда целая вселенная, искрящаяся и завораживающе-прекрасная принадлежала только нам двоим. Тогда мы с Лисом тонули в ней, а весь мир вокруг был поставлен на паузу. Чувство, что было между нами, казалось таким же безграничным, как космос, и не умещалось в груди. Неужели оно теперь останется только в воспоминаниях и никогда больше не повторится?

— Романова, у тебя шнурок развязался, — отвлекает меня от размышлений голос Лукина. Он протягивает руку, чтобы взять у меня стакан с бабл ти[1], — Давай, подержу.

Я кивком благодарю его и, вручив свой стакан и сумку, завязываю шнурок. Не хватало ещё упасть зазевавшись. После этого Боря шагает рядом со мной. Мы даже разговариваем о чём-то незначительном, комментируя происходящее. Лукин ведь в отличие от большинства ашек, изначально не был настроен против меня. Он один из тех, с кем легко сохранять полудружеский нейтралитет.

— Один день на Венере дольше её года, — самозабвенно вещает гид. — Эта планета вращается так медленно, что один полный оборот вокруг своей оси занимает больше времени, чем оборот вокруг Солнца.

— Если бы мы так жили, каникулы были бы каждый день или каждый год? — комментирует Лукин, и я усмехаюсь.

То, что есть с кем поговорить — это здорово. И от мыслей о Князеве хорошо отвлекает. А когда выясняется, что Боря тоже играет в Варкрафт, меня даже планетарий интересовать перестаёт:

— Серьёзно? И давно? — искренне удивляюсь я, и тут же получаю замечание от Валерьянки за то, что перебила гида.

Лукин, наученный моим горьким опытом, отвечает почти шёпотом, склонив голову к моей:

— Лет с тринадцати ещё. У меня брат играл, и я тоже как-то втянулся. Но я за орду, а не за альянс.

— А почему? — удивляюсь я.

В моём понимании альянс — добро, а орда — зло. Но не так давно я и ашек абсолютным злом считала, а теперь выяснила, что ботаники — тоже люди, только другие. Как инопланетяне из далёкой галактики.

— У орков пассивный бонус к урону и хорошая регенерация, — пожимает плечами Боря. — Да и вообще, у орды гильдии более сплочённые, ты не знала?

Вообще-то, не знала и считаю, что всё обстоит совершенно наоборот, поэтому до конца экскурсии мы спорим, но так и не приходим к консенсусу. Дискуссия продолжается и в гардеробе, во время ожидания курток, и на парковке, пока класс в полном составе топает к остывшему за два часа автобусу.