Книга Королева меняет цвет, страница 147 – Татьяна Миненкова

— Вижу, ты пришла развлечься. — Приближаюсь к ней настолько, что носок моего правого ботинка касается Иркиного. Улыбка гаснет — ей некомфортно, но теперь я ещё и склоняюсь её уху: — Расскажешь по старой дружбе, в каком графине слабительное, а какая тарелка с печеньем перцем посыпана?

Во взгляде Константиновской мелькает беспокойство. Неужели вэшки оказались настолько предсказуемы? Вряд ли.

— А ты сама попробуй, Ниса, — заявляет Ирка, растерявшая, оказывается, не всё нахальство. — И узнаешь.

От неё пахнет сигаретным дымом, так похоже на запах Тима. Но помимо него есть ещё один, резкий, горьковатый.

— Ты ещё и пила? — хмыкаю я и с улыбкой интересуюсь: — Неужели прийти пакостить ашкам на трезвую голову смелости не хватило?

— А с чего ты взяла, что я пришла пакостить? — изображает Константиновская святую невинность. — Может, мне просто халявного лимонада захотелось?

Мысленно прикидываю, в какой из графинов она могла что-нибудь подлить и наливаю из него лимонад в чистый пластиковый стаканчик. Протягиваю Ирке:

— Ну так пей, пока не закончился, — при этом я смотрю на неё так, что вариантов не выпить у неё нет. — Давай, Кось. За мир, за дружбу, за… жвачку, которой ты, спевшись с Полуяновой, заклеивала шкафчики в раздевалке, надеясь меня подставить.

27 декабря, пятница

This Ends Tonight — burnboy, Cece And The Dark Hearts

Тост получается хорошим. Я прикасаюсь краешком своего стаканчика к её, озвучивая свои действия недостающим «дзынь». Отпиваю глоток и, дожидаясь, пока это сделает оппонентка, не свожу с неё взгляда. Ирка подносит стакан ко рту и делает вид, что пьёт, но на самом деле, даже не касается содержимого губами. Поняв, что оказалась права, я продолжаю усугублять ситуацию:

— А знаешь, кто мне про ваш с Каниным план рассказал, Кось? Догадайся с трёх раз, — мой голос превращается в шипение, но такое отчётливое, что Ирка точно слышит меня, даже сквозь грохот музыки. — Тим не умеет ни дружить, ни любить, ни командовать. Зато очень хорошо умеет манипулировать и вселять в людей уверенность в собственной значимости. Но что бы он ни пообещал тебе за сегодняшнюю провокацию, Кось, лучше откажись от этой идеи. Прямо сейчас. По старой дружбе советую.

— Он ничего мне не обещал, — отвечает Константиновская, а улыбки на её губах больше нет.

— Иногда даже обещать не надо. Мы сами отлично справляемся с тем, чтобы додумать нужное, — понимающе вздыхаю я, убирая из голоса агрессию. — Уходи, Кось. Просто уходи.

Мы молча смотрим друг на друга почти минуту. Потом я разрываю эту дуэль взглядов, чтобы поймать за руку со стаканчиком девчонку из десятого «Б». Предупреждаю её:

— Не стоит это пить.

А оставленный старшеклассницей стакан вручаю Ирке во вторую свободную руку со словами:

— Халявного лимонада много не бывает.

И она уходит. Правда, уходит. Так, словно послушала моего совета, хоть это и кажется странным. Я обвожу пристальным взглядом спортзал. Школьники всё так же танцуют и веселятся. Ашки смотрят на меня, делая вид, что смотрят на самом деле на всё что угодно кроме. Так же ритмично мигают гирлянды, и сверкают снежинки. Оксид Петрович куда-то испарился, а физрук, пытаясь услышать кого-то по телефону, тоже направляется к выходу из зала. Присматривать за праздником остаётся одна мечтательная Валерьянка. Блин-малин.