Книга Королева меняет цвет, страница 148 – Татьяна Миненкова

Сделав из увиденного собственные выводы, иду следом за Иркой. Взгляды ашек на моей спине физически ощутимы, как будто это не взгляды, а стрелы. Представляю, о чём они думают, но когда меня интересовали их мнения? Просто удостоверюсь в том, что Константиновская правильно меня услышала.

Свет в зале полностью гаснет в тот момент, когда я застываю от выхода в двух шагах. Оборвавшаяся музыка сменяется ропотом, а потом возмущёнными голосами. Одновременно зажигается почти сотня телефонных фонариков, и глаза выхватывают лишь силуэты и тени в темноте.

В прошлом году такого не было. Потому что вэшек тоже не было. И я всё-таки выхожу в коридор, а в следующий миг мне в лицо выливаются те самые два стакана лимонада, которые я вручила Ирке перед уходом. Слышать она не умеет. Отплёвываюсь от липкой дряни, заливающей глаза, на ощупь выключаю фонарик и инстинктивно выбрасываю кулак в тёмный силуэт перед собой. Обрывки света из зала вырисовывают, как длинная тень хватается за подбородок — значит удар попал в цель.

— Ничему тебя жизнь не учит, — фыркаю я, стараясь, чтобы смесь из лимонада и непонятно чего ещё не попала в рот.

Вытираю мокрое лицо рукавом, но из-за этого пропускаю болезненный тычок в живот — Ирка освободила руки от стаканчиков и явно не собирается отступать.

— Как и тебя, Ниса, — шипит она в ответ.

Следующее мгновение знаменует начало ожесточённой и молчаливой борьбы. Пальцы с треском рвут тонкую ткань и тянут за волосы. Ногти царапают до крови. Кулаки, колени и локти бьют, не зная жалости и сострадания. Зубы оставляют выпуклые следы. Боли нет, есть только бешеная ярость, застилающая глаза, и желание разорвать Константиновскую на мелкие клочки. За это ощущение нелепости и несправедливости происходящего. За то, что она всё испортила. За то, что она так слепо верит тому, кто всё это затеял, и, ощущая себя кукловодом, наверняка наблюдает откуда-то, предпочитая не вмешиваться.

То, что нас растаскивают в стороны, понимаю не сразу. Слишком плотная пелена перед глазами. Я тяжело дышу и рвусь продолжить бой, но меня удерживает за плечи Боря Лукин, а Шумилов отталкивает Ирку так сильно, что она отлетает к стене коридора.

— Пошла вон, — выплёвывает Никита и оборачивается ко мне. — Ты в порядке?

Знаю, что Шумилов меня терпеть не может, а его беспокойство обусловлено тем, что Лис попросил оберегать меня. И всё же благодарно киваю. Бормочу, с треском отрывая левый рукав платья, болтающийся на нескольких нитках:

— Спасибо.

— Пойдём, отведу тебя к остальным, — не отпуская мои плечи, предлагает Лукин. — Там запасной выход. Кирилл сейчас отправит тебя с девчонками домой на такси.

Ещё одно принципиальное отличие ашек и вэшек: первые привыкли драться в защите и предпочитают первым делом обезопасить тех, кто слабее. Но судя по всему, далеко не вся женская половина класса собирается уезжать. Здесь Ватутина, Цветаева и Полуянова — ладья, конь и королева. Ещё свет фонарика выхватывает в толпе парней силуэт Леваковой — верной Ксенькиной прилипалы, хоть и пешки.

Бэшки и десятиклассники остались в зале, привычно сохраняя нейтралитет. В воздухе витает ощущение назревающего конфликта, от которого те, кто в нём не задействован, предпочитают держаться подальше. Но я так не могу. Я — его эпицентр.