Книга Королева меняет цвет, страница 170 – Татьяна Миненкова

— Скажи, мне есть о чём переживать? — спрашивает Андрей Владимирович, когда кроме нас в пустом зале почти никого не остаётся.

Склоняю голову к плечу, оказавшись не готова к такому вопросу. Он мог спросить конкретнее, но спрашивает именно так. Поэтому вынуждена уточнить:

— Вы о чём?

— О том, что два моих борца подрались за пределами татами. — Он скрещивает на груди руки. — И не просто подрались, но и нанесли друг другу увечья. Я ведь должен был что-то предпринять, чтобы этого не случилось, но не предпринял. И судя по всему, конфликт между тобой и Шестаковым никуда не делся. Спроси я Тимура, он точно ответил бы, что со своими разногласиями вы разберётесь сами, но я спрашиваю у тебя.

Он винит себя, вот в чём дело. Я вздыхаю и отвожу взгляд:

— Строго говоря, я не наносила увечий Тиму, но это нисколько меня не оправдывает. И если кто-то и мог что-то предпринять, чтобы предотвратить ту драку, так это мы сами, но мы не сумели. — Нахожу в себе силы, чтобы посмотреть ему в глаза и признаться: — Мне жаль, Андрей Владимирович. Каждый из нас сделал выводы. И это не повторится.

— Я смотрел видео, Ниса, — на губах сэмпая появляется усталая улыбка. — Тимур забыл то, чему я вас учу. Упустил контроль за своими эмоциями и агрессией. Перестал следовать принципам справедливости и чести. Но пострадала ты. Поэтому тебе решать. И если ты скажешь, он больше не появится на тренировках.

Если я так скажу, то тоже перечеркну принципы справедливости и чести, потому что именно я неслась вперёд, в надежде хорошенько вмазать Шестакову. И то, что тот бой проиграла именно я, а не он — не важно.

— Не надо, — уверенно произношу я. — Нам осталось тренироваться несколько месяцев. Впереди майские соревнования. Я не хочу, чтобы из-за той драки Тим этого лишился, это будет неправильно.

Сэмпай щурится, но я подозреваю, что именно такого ответа он от меня и ждал:

— Я тебя услышал. Иди, Ниса. Ос[2].

— Ос, сэмпай

В зале тишина, лишь монотонно гудят лампы под потолком. Босые ноги покалывает прохладой, приятно контрастирующей с жаром разгорячённого тренировкой тела. В раздевалке тоже тихо. Дверца шкафчика поскрипывает, когда я достаю оттуда сумку с формой, собираясь переодеться. Но едва развязываю пояс, понимаю, что в раздевалке не одна.

— Сэмпай хотел меня дисквалифицировать? — любопытствует Тим.

Он упирается спиной в один из шкафчиков и стоит так тихо, не шевелясь, что я не сразу его замечаю.

— Это женская раздевалка, — просвещаю я, потому что Шестаков, судя по всему, об этом забыл.

Стараюсь не выдать растерянности и поплотней запахиваю куртку доги.

— Я в курсе. — Тим отделяется от шкафчика и медленно, лениво подходит ближе. Смотрит пристально: — Ну так что? Он хотел, да? А ты что ответила?

Хмыкаю. Вот что его беспокоит. Значит, нужно всего лишь дать Тиму то, что хочет, чтобы поскорее отсюда свалил.

— Что мы с тобой сделали из произошедшего выводы и подобное не повторится. И что я не хочу, чтобы ты лишился тренировок из-за того, что на какое-то время упустил контроль над собой.

Ну вот. Он может идти, разве нет? Но Шестаков не уходит, а на его лице расплывается ухмылка:

— Как благородно. Прямо польщён. Только я не упускал контроль. Я. Просто. Тебя. Победил.

— Ага, — фыркаю я и добавляю дерзко: — А потом тебя победил Елисей. Все видели. Некоторые даже смотрели на повторе. Так что если это у тебя такой контроль, то ладно, ок.