Книга Королева меняет цвет, страница 192 – Татьяна Миненкова

Князев ожидаемо не верит, но для того, чтобы поверить, ему просто нужно время. Он делает глубокий вдох, словно до этого задерживал дыхание. Прикрывает веки на несколько мгновений, и они дрожат, словно крылья у бабочек. А когда открывает глаза, произносит:

— Получается, Ник, Ксенька и Шестаков… говорили правду? — он клонит голову к плечу. — Но… откуда они об этом знали? И почему ты не могла сказать мне?

Блин-малин, в современных реалиях никому нельзя доверять. Ещё бы у кого-то из этих троих имелось умение держать язык за зубами. Объяснять Лису собственную глупость, несдержанность и непоследовательность не хочется, а сам он, к счастью, считает меня умнее, чем есть. Решив его не разочаровывать, признаю́сь, отведя взгляд:

— Некоторые слова выговаривать слишком тяжело, знаешь ли.

— Некоторые слова нужно говорить, Ниса-киса. — На его губах появляется усмешка. — А слова про любовь лучше говорить чаще. Потому что в них — магия.

Он больше не злится, и я облегчённо выдыхаю. Если я снова Ниса-киса, значит, между нами снова всё хорошо. Тело живёт собственной жизнью и само поднимает меня на носочках повыше, заставляя тянуться за поцелуем. Лис тоже склоняется ко мне. И снова не разобрать, кто из нас кого целует первым — слишком уж сильно мы оба этого ждали. Теперь мы растворяемся в этой любви, захлёбываемся, задыхаемся и цепляемся друг за друга так, словно по-настоящему тонем.

Поэтому поцелуй слишком быстро становится жадным и требовательным. Пальцы Князева сминают футболку и пробираются под неё вместе с щекотными сладкими мурашками. Я не хочу этому препятствовать. Сама скольжу ладонями по его груди, чувствуя, как быстро и сильно стучит в ней сердце. Глажу подушечками пальцев тонкую линию шрама на шее. И раз он сказал, что о любви нужно говорить чаще, шепчу в его раскрытые губы «я люблю тебя» столько раз, что на семнадцатом сбиваюсь со счёта. Князев тоже отвечает сбивчивым горячим шёпотом так, словно мы — эхо друг для друга.

Нас не отвлекает ни шум в коридоре, ни шаги, ни разговоры, потому что весь остальной мир вокруг нас только что исчез. Есть только усыпанная сверкающими звёздами невесомость и мы вдвоём. Этот космос — любовь.

Я больше не считаю, что её нет.

Она есть. А если бы не было, то её следовало бы выдумать.

[1] Иппон — чистая победа.

[2] Оппозиция — противостояние королей. Различают ближнюю оппозицию, когда расстояние между королями составляет одно поле, и дальнюю, когда расстояние между ними равно 3 или 5 полям.

24 мая, воскресенье

Put It on Me — Matt Maeson

У мечты есть цена.

Наверное, именно поэтому прежде чем потанцевать с Лисом, мне пришлось поучаствовать в бойне с вэшками, заработать перелом, стерпеть поцелуй Тима и несколько месяцев Князевского безразличия. И всё же, оно того стоило.

Сейчас, когда он с таким трепетом прижимает меня к себе, кружа в вальсе, Шопен играет не только у меня в груди, но и вокруг. Звучит нежной неторопливой мелодией, с тактом «раз-два-три». Нам пришлось вынырнуть из космоса ненадолго, ради последнего звонка, но мы оба ждём не дождёмся возможности вернуться. Не можем отвести друг от друга взгляда. Тонем в расширенных зрачках. Дышим друг-другом в унисон. Разрешаем миру вокруг существовать.

Где-то рядом ашки и бэшки. Ватутина с Шумиловым, обрадовавшиеся нашему с Лисом воссоединению едва ли не сильнее нас самих. Улыбающиеся друг другу Лукин и Власова. Полуянова с Крапивиным — кажется, когда гонка за Князевым перестала загораживать Ксеньке обзор, она всё же присмотрелась к Кириллу.