Книга Королева меняет цвет, страница 2 – Татьяна Миненкова

— Всё равно по пути, — с напускным безразличием отзывается Шестаков, и, не дожидаясь разрешения, шагает рядом со мной.

Вообще-то ему не по пути. Для того, чтобы проводить меня, ему приходится делать крюк через две улицы, но раз хочется — пусть идёт. Под ногами шуршат опавшие листья, смешиваясь в пёстрое полотно из жёлтого, зелёного и коричневого. Пахнет сухой землёй, осенним ветром и выпечкой из пекарни через дорогу.

Мне не нужна компания. С гораздо бо́льшим удовольствием я бы надела наушники и послушала музыку по пути. Тем более, разговор с Тимом не клеится. Слова вроде бы складываются в предложения, но каждая тема тут же обрывается неловким молчанием.

— Ты на соревнования в ноябре поедешь? — любопытствует Шестаков.

Он ловко пинает носком кроссовка обнаруженную среди листвы банку от Колы, а я невольно сравниваю свой кроссовок с его. Мой проигрывает почти вполовину. Но я и ростом ниже Тима на голову, не меньше. Лениво отзываюсь:

— Не поеду. Андрей Владимирович говорит, лучше дотянуть до февраля, там будут всероссийские. На них у него большие планы.

— Это в столицу лететь, — хмыкает спутник и делает по жестянке новый удар, с грохотом запускающий её дальше по асфальту. — Но я тоже полечу, наверное.

Киваю вместо ответа. Мы с детства учимся в одном классе, много лет вместе ходим на тренировки и вместе ездим на соревнования. С Тимом хорошо драться и удобно дружить, но говорить не о чем. Тем не менее, вот это совместное прошлое всё равно притягивает друг к другу, словно каждое воспоминание сшило нас тонкой невидимой леской, поэтому молчать тоже комфортно. И я просто шагаю рядом с ним, выдувая пузыри из розовой жвачки.

За углом следующего за городским парком дома уже виднеются окна моего. На кухне горит свет. Странно. Мама редко приходит с работы так рано. После развода она с головой ушла в работу, пустив воспитание и обучение дочери на самотёк. Это дало мне больше свободы, поэтому я не жалуюсь.

— До завтра, — говорю я, поднимая на спутника взгляд.

Тим останавливается и поворачивается ко мне, замирая на мгновение. Солнце уже садится, и последние лучи бьют Шестакову прямо в лицо. Красивые у него глаза. Не голубые, как у меня, а тёмно-синие. Столько лет мы видимся каждый день, а я только сейчас это заметила. Потому что никогда раньше я не видела в этих глазах столько сомнений и несвойственной ему хрупкой неуверенности.

— Ниса, — произносит он, касаясь ладонью моего локтя. — Мы с тобой…

Блин-малин. Кажется, я понимаю, к чему он клонит: по взгляду, по интонации, по жестам. Эти непривычные нотки в голосе Тимура и то, как он наклоняется ко мне, слишком красноречивы. Мой одноклассник, мой вечный спарринг-партнёр, мой друг и по совместительству, главный хулиган школы вот-вот признается в каких-то чувствах, превышающих пределы вышеперечисленного. А я ощущаю лишь смятение и лёгкую панику.

— Стоп, Тим, — не даю ему произнести того, о чём мы оба будем жалеть. Не хочу ранить или обидеть. Сама заканчиваю за него недосказанную фразу: — Мы с тобой друзья, и ничему этого не изменить. Пусть так и останется, ладно?

Шестаков смотрит пронзительно, пытаясь понять причину моих слов, я смело встречаю его взгляд, давая понять, что честна с ним.

— Странная ты, Ниса, — хрипловато выговаривает он, наконец. Склоняется ниже, так, что его губы совсем рядом с моими. — Девчонки ведь только и мечтают о любви и романтике, а ты…