Книга Королева меняет цвет, страница 45 – Татьяна Миненкова

На этот раз кот даже плохо реагирует на моё появление. Теперь он неподвижно лежит на полу, не сумев взобраться на кровать, после того как спустился попить воды.

— Арт! — дрожащим голосом зову я, но он вяло дёргает головой и снова устало прикрывает веки.

Блин-малин. Интуиция подсказывает, что в этот раз ничего не обойдётся и ситуация гораздо серьёзнее случая с майским жуком. Паника медленно, секунда за секундой, сковывает мышцы, перехватывает не успевшее восстановиться дыхание, обосновывается в горле неприятным болезненным комком. Слёзы подступают к глазам, размывая картинку перед ними, а мысли беспокойно мечутся в голове, не давая ухватиться хоть за одну.

Лучше бы плохо было мне само́й, а не ему. В этот момент вдруг отчётливо понимаю, как сильно Арт дорог мне, и как катастрофически я боюсь его потерять. Мама, как назло, не на связи. И я даже подумываю над тем, чтобы позвонить отцу, но не хочется, чтобы он видел меня такой, как сейчас: уязвимой, разбитой, готовой расплакаться в любой момент. Кажется, со времён развода родителей я не ощущала себя настолько паршиво.

Дрожащими руками набираю номер такси, чтобы вызвать машину до ветеринарной клиники. Пытаюсь вспомнить, где хранится кошачья переноска. В панике мечусь по квартире, ощущая, как давят стены и как мало кислорода в воздухе. Прикрываю веки и пытаюсь собраться с силами, сконцентрироваться, но ничего не выходит. И, словно этого мало, раздаётся звонок в дверь. Долгий и требовательный. Я никого не жду и не открываю почти минуту. Но когда раздражающая трель повторяется, всё же щёлкаю замком.

— Князев? — не сразу выговариваю я, с трудом сфокусировав на однокласснике беспомощно блуждающий взгляд. Потом добавляю с усталым вздохом: — Ты победил. Ты настойчивей. Я займусь твоим проектом, но не сейчас. Сейчас уйди, пожалуйста, мне не до тебя.

Он странно на меня смотрит, но я не в том настроении, чтобы думать о его взгляде. Небось пытается понять, что со мной не так. Он не знает меня такой. Такой, как сейчас, даже я саму себя не узнаю́. Пытаюсь невежливо захлопнуть дверь у него перед носом, но он успевает ещё более невежливо просунуть в щель между дверью и косяком носок кипенно-белого кроссовка.

— Что с тобой, Романова? — спрашивает он обеспокоенно и, не дожидаясь разрешения, оказывается в прихожей.

Говорить получается с трудом, противный ком в горле разрастается с каждой минутой. Отвечаю коротко и тихо:

— Ничего. Со мной — ничего. — При попытке объяснить ситуацию, слова застревают в глотке, потому что произнести вслух то, что Арт прямо сейчас умирает, у меня не хватает сил.

Отвожу взгляд, боясь расплакаться, но Лис поднимает моё лицо за подбородок, заставляя на себя посмотреть.

— Ниса? — Тон у него встревоженный, должно быть, выгляжу я по-настоящему пугающе.

— Мне нужно в ветеринарную клинику, — нахожу я, наконец, верное определение для происходящего, не содержащие в одном предложении слов «кот» и «умирает».

Князеву требуется секунд тридцать, чтобы понять ситуацию и домыслить всё, что я не произнесла вслух. Не знаю, зачем он пришёл, что хотел сказать, но, вместо этого он произносит:

— Я поеду с тобой.

У меня нет сил ни на то, чтобы спорить, ни на то, чтобы досадовать на его неуместное благородство. А на то, чтобы искать переноску, уже нет времени — пришло сообщение, что такси ждёт у подъезда. В своём теперешнем состоянии Арт всё равно никуда не сбежит, а времени терять нельзя.