Книга Королева меняет цвет, страница 47 – Татьяна Миненкова

Лис отходит от меня на несколько шагов и звонит кому-то. Говорит приглушённо, слов не разобрать. Позволяю ветеринару положить кота в барокамеру и наблюдаю за ним, следя за тем, как на полсантиметра приподнимается и опускается шерсть на его спине в такт глубокому дыханию. Параллельно прислушиваюсь к разговору Князева по телефону:

— … Где мы сейчас найдём вам кота-донора? — Он повышает голос. — У нас счёт идёт на минуты!

Не знала, что Лис, такой спокойный и мягкий, может быть жёстким и требовательным. В то время как я сама, обычно решительная и смелая, не могу собраться с мыслями и сделать хоть что-то, чтобы помочь Арту. Знала ведь, что коты живут меньше людей, когда тащила его домой, но почему-то думала, что у нас впереди ещё сотни дней для игр и объятий. Я не готова отпустить его. Не сейчас.

Теряю счёт времени. Оно тянется розовой жвачкой. Есть только Арт, который пока ещё дышит и я. Весь остальной мир стал чёрно-белым расплывчатым пятном. Мысли исчезают, и я запрещаю себе думать, потому что, когда они снова ворвутся в голову, первой будет та, что моему коту не выжить, а это слишком больно.

— Всё будет хорошо. — Закончив разговор, Князев оказывается за моей спиной. Его обещание звучит неуверенно, но пока даже слов достаточно, чтобы я не сошла с ума. — Я нашёл один флакон нужного лекарства. Мы заберём его по пути на переливание крови.

Картинка вокруг меня снова обретает цвет и чёткие линии.

— А как быть с донором?

Я ведь успела услышать, что из-за большого размера и веса, подходящего для переливания крови кота не то, что за несколько часов — за неделю не найти. Но Лис уже открывает дверцу барокамеры, намекая на то, что время терять не стоит.

— Они попробуют провести ксенотрансфузию, — рассказывает Князев, когда мы снова оказываемся на заднем сиденье такси. — Это когда кровь переливается от животного одного вида животному другого. Арту перельют кровь собаки. Такое не приветствуется и не гарантирует положительного результата, но в нашем случае, когда ситуация неотложная, иного выхода нет.

Киваю, хотя суть сказанного понимаю плохо. Достаточно того, что его слова дают надежду. Стараюсь не смотреть на него, не думать, почему он вообще помогает мне, вопреки логике, и всё время пути наблюдаю за Артом.

Иногда мне мерещится, что кот перестаёт дышать. В такие моменты я тоже застываю, прислушиваюсь. Воздух застревает в лёгких, и я сама не дышу. Каждая секунда превращается в вечность. И, прежде чем Арт медленно делает следующий вдох, я успеваю на шаг приблизиться к истерике.

Она всё же настигает меня, уже в ветклинике, когда кота помещают на металлический стол для осмотра. Князев быстро говорит врачу о том, что произошло, вручает стопку листов с результатами анализов и флакон с лекарством, а я неотрывно смотрю на Арта, свернувшегося в клубок, и жду, когда же он снова вдохнёт, но секунда за секундой проходят, а нового вдоха всё нет и нет. Кот не шевелится, а взгляд жёлто-зелёных глаз застыл.

— Он не дышит, — произношу я упавшим голосом, и слёзы всё-таки выкатываются из глаз, но я осторожно касаюсь белой шерсти и зову: — Арт! Арт!

Кот никак не реагирует на мой крик. Зато реагирует ветеринар. Она говорит строго:

— Выйдите, пожалуйста, девушка.

Так я оказываюсь за дверью. Устало оседаю на стул. Устремляю взгляд в пол, а перед глазами всё ещё кот, лежащий без движения на ветеринарном столе. Белое на сером, а всё вокруг — чёрное. Я люблю чёрный, но не сейчас. Сейчас темнота грозит поглотить меня, растворить без следа, как сахар в чае.