Книга Королева меняет цвет, страница 81 – Татьяна Миненкова

— Шестаков и Котин, соберите макивары, — командует сэмпай, когда тренировка окончена.

В мышцах приятная усталость. Монотонно гудят лампы дневного света. По залу кружатся поднятые в воздух пылинки. Пахнет потом, кожей и сухой древесиной.

— А можно Романова нам поможет? — неожиданно заявляет Тим, ломая привычную схему.

Застываю на выходе из спортзала. Андрей Владимирович усмехается — кажется, он ждал, пока Тим возмутится тем, что дежурить всегда назначают его, а он, вопреки ожиданиям попросил определить меня в помощники.

— Если только она сама не против, — отвечает он после короткой паузы, дав нам возможность поговорить на нейтральной территории под его контролем, никого при этом не покалечив.

Сама бы я к Шестакову не подошла, слишком уж неоднозначно закончился последний разговор, но когда Тим инициатор общения — почему бы и нет? Возвращаюсь в зал и принимаюсь убирать инвентарь, ожидая, пока мой бывший друг и бывший партнёр по спаррингам скажет то, что намеревался. Но он молчит. Не то умышленно нагнетает обстановку, не то ждёт, что я начну первой. Но упрямство и гордость, липкой лентой заклеили мне рот, и из него не вырывается ни слова. Это заставляет Шестакова сменить тактику:

— Слышал, ашки к тебе враждебно настроены, Ниса, — лениво подмечает он, поднимая инвентарь рядом со мной. — Хамят, придираются и необоснованно обвиняют…

С одной стороны, мне должно быть приятно оттого, что Тим наконец-то понял, что перевод к ашкам для меня вовсе не весёлое приключение. С другой — Шестаков вряд ли стал бы заводить этот разговор просто так. Он задумал очередной ход, а какую роль в нём он отвёл мне — пока непонятно.

— Ты теперь занимаешься сбором сплетен? — хмыкаю я, пытаясь понять, к чему он клонит, и по старой привычке поддеваю: — Неужто без меня твоя жизнь стала настолько скучной, Тим?

Стопка макивар в его руках закрывает лицо и эмоций не разобрать. Мы оба изо всех сил показываем Андрею Владимировичу, что мило и дружелюбно беседуем, как когда-то. Что мы снова на одной стороне и переживания сэмпая абсолютно безосновательны. Но каждый напряжён так, словно идёт по минному полю, и любое неосторожное слово может стать последним.

— Ты же знаешь, что мне докладывают лишь самые интересные новости. И информация о том, что некто старательно портит жизнь моей бывшей королеве, показалась мне любопытной.

Мысленно препарируя сказанное, пропускаю мимо ушей заявление о моём «увольнении» и вычленяю главное. Но мне нужен от него не намёк, а признание, поэтому я подталкиваю Шестакова к сути:

— Что ты имеешь в виду?

— То, что новые одноклассники ненавидят тебя настолько, что пытаются подставить, ты ведь не станешь этого отрицать?

— Не стану, — киваю я и складываю макивары в углу. — Но по крайней мере ашки ненавидят меня открыто, и я знаю, чего от них ожидать. С тобой гораздо сложней, Тим. Раз уж тебе так хорошо известно о моей невиновности, значит, это кто-то из наших? Ещё и наверное с твоей подачи?

Он бросает стопку инвентаря поверх моей, ничуть не заботясь об аккуратности. Останавливается напротив. Касается моего локтя, заставляя задержаться, но я и сама стою. Жду ответа.

— Не с моей, Ниса. Ты же знаешь, я и сам не всегда понимаю, чего от себя ожидать. — Шестаков нервно проводит ладонью по светлым волосам. Даже сейчас, глядя в тёмно-синие глаза, не могу разобрать его эмоций. Кажется, в них разочарование, тоска или даже боль. Кажется, он полон противоречий и сомнений. Кажется, Тим так же запутался, как и я.