Книга Королева меняет цвет, страница 82 – Татьяна Миненкова

— И чего ты добиваешься сейчас? — растерянно интересуюсь я. — Задумал новый ход? А какую роль в нём отвёл мне?

— Я хочу войны с ашками. Яркой, эффектной и кровопролитной. Мы столько лет тянули конфликт, и он должен завершиться в этом году победой чёрных. Сама выбери свою роль. Хочешь: будь белой пешкой, которая пострадает вместе с остальными ашками, а хочешь — чёрной королевой, что станет моим диверсантом в тылу противника. Выбери: будешь ли ты на стороне проигравших или на стороне победителей.

Когда Тимур говорит, его глаза светятся азартом, а голос одержимо звенит. Эта увлечённость всегда нравилась мне в нём. Шестаков — истинный лидер, готовый гореть тем, что делает, и вести за собой остальных. Но сейчас его слова отчего-то вызывают во мне не восхищение, а неясную глухую тоску. Оттого, что он больше не обсуждает со мной свои планы, а ставит перед фактом. Оттого, что теперь он сам определяет мои роли. Оттого, что место рядом с ним мне теперь, по его мнению, придётся заслужить.

Он ждёт, что я сделаю выбор прямо сейчас, ждёт обещаний, но вместо этого я устало спрашиваю:

— Кто меня подставил?

Не услышав от меня ожидаемого, Тим печально усмехается и признаётся:

— Со жвачками Кося и Канин придумали. Но чтобы реализовать этот ход, нужен был кто-то из ашек. И я не скажу тебе кто это. Пусть Князев сам разбирается с крысами среди своих. Если ему это по силам, конечно.

От этого становится ещё паршивей. Одно дело догадываться, другое — знать наверняка.

И вроде бы говорить больше не о чем, но мы так и стоим, выдерживая молчаливую дуэль взглядов. По старой привычке мои пальцы поправляют загнувшийся ворот его доги. Тим на мгновение прикрывает веки и тихо выдыхает:

— Иди. — И уже отвернувшись, добавляет: — Я закончу сам.

Блин-малин. Сговорились они с Князевым, что ли? Кажется, о том, что все парни одинаковые, правду говорят.

На этот раз я тоже молча ухожу. На прощание киваю сэмпаю. Нужен ли был этот разговор? Не знаю. Голова гудит рассерженным пчелиным ульем, и в раздевалке я швыряю вещи в сумку так, словно они в чём-то виноваты. Я всё ещё тянусь к Тиму, как к кому-то близкому, родному, привычному. Но ведь желание быть вместе с определённым человеком — это и есть любовь?

Эта мысль, на фоне гудения остальных, царапает сознание.

— Любовь, — повторяю я вслух, когда поплотнее запахиваю куртку на выходе из школы.

И это слово не только не приносит облегчения, но и угнетает какой-то предопределённостью и неизбежностью, словно оно само по себе тоже — приговор.

[1] РАНХиГС — Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте.

27 октября, воскресенье

Put It on Me — Matt Maeson

Приходится загуглить понятие и признаки любви, чтобы разобраться в происходящем. Ради этого я даже рейд пропустила. Пришлось провести глобальный и подробнейший ресёрч[1]. Никогда и ни к одному школьному предмету я ещё не готовилась с подобной тщательностью.

— Чувство глубокой привязанности и устремлённости к другому человеку, — бормочу я, озвучивая вслух страницу из Википедии. — Ощущение глубокой симпатии.

О ней снимают фильмы, поют песни и пишут книги. О ней упоминает библия, пишут трактаты философы и складывают стихи поэты. Из-за неё развязывали войны и истребляли народы. И за всю историю своего существования человечество так и не удосужилось ни доказать существование любви, ни придумать точные критерии, по которым можно было бы определить, любит один человек другого или нет.