Книга Несовершенство, страница 170 – Татьяна Миненкова

Never Surrender — Liv Ash

Во сне снова оказываюсь в яме с землёй. Если бы я лежала, она засыпала бы меня полностью, но я стою, увязнув по пояс. Ногам холодно и тяжело так, что даже пальцем не пошевелить. Тяну руки к осыпающемуся краю, но до него не достать — слишком высоко. Теперь рядом нет никого, кто мог бы помочь. Все разошлись, а вокруг темно. Но беззвёздное небо светлеет на востоке, значит, скоро рассветёт. Я больше не зову на помощь, поняв тщетность этой затеи. Знаю, что это всего лишь сон, который всё равно когда-нибудь закончится. Всё когда-нибудь закончится.

Жизнь — это долгий выдох.

Лекс появляется неожиданно. Он не из того, другого сна, а обычный — в неизменной белой рубашке. Не боясь испачкаться, он опускается на колени у края ямы и протягивает руку, за которую я хватаюсь без лишних раздумий. Ничего не говоря и не объясняя, Волков с силой тянет меня наверх, помогая выбраться. Так же молча, он подходит к огромному земляному валу рядом и принимается скидывать в яму грунт. Белая рубашка в пятнах и руки теперь испачканы так же, как у меня. Слова кажутся лишними, ненужными. Я помогаю ему засыпать яму. Вскоре над ней образуется невысокий пологий холм и, утирая со лба пот, Волков садится прямо на землю.

Вокруг нет больше ничего: лишь я, Лекс и холм. И рассвет, что уже разгорелся за ним нежно-розовыми акварельными разводами. Я сажусь рядом с Волковым, тоже стираю испарину рукавом. Его дыхание глубокое и тяжёлое, как ночью. Моё — точно такое же. Вместе мы сидим бок о бок, соприкасаясь локтями, и я устало склоняю голову на его плечо.

Солнце всё выше и выше с каждым вздохом. А потом на холме поднимаются к рассветному небу зелёные ростки. Сначала совсем маленькие, они быстро набирают силу, тянутся вверх с поразительным упорством, выпускают глянцевые ярко-зелёные лепестки. Из стеблей берут начало нежные бело-розовые бутоны. Смотрю на них заворожённо и улыбаюсь. А когда бутоны распускают тонкие бархатистые лепестки, словно шелковые крылышки бабочек, я вытираю испачканными руками слёзы, текущие по щекам.

Каждый цветок кажется живым, играет в рассветных лучах тысячей оттенков от белого до розового. Ветер колышет их, наполняя воздух вокруг сладким пьянящим ароматом.

Под моей щекой тепло крепкого мужского плеча, и я только сейчас понимаю смысл этого сна. Эти цветы — не совсем цветы. Это нечто гораздо большее. Уверенность и защищённость. Сила и смелость. Решительность и твёрдость. И любовь. Всё это сумел дать мне Лекс.

Поэтому с утра я не чувствую ни меланхолии, ни печали, потому что всё вышеперечисленное их заменило. Спокойно умываюсь и завтракаю, отмечая, что ни сиропа, ни сахара мне внезапно больше не хочется. Да, сладкое — это про любовь, но её, оказывается, можно найти в другом. И та любовь, что я чувствую к Волкову, по эндорфинам равна тонне шоколада. Глюкометр, соглашаясь со мной, уверенно показывает верхнюю границу нормы.

Одеваюсь и закрываю чемодан. Застываю у букета с пионами. В отличие от тех, что были во сне, те, что остались в вазе на кухонном столе, окончательно завяли. Лишь один цветок застыл, гордо выпрямившись, но, когда я касаюсь его кончиками пальцев, он тоже, не выдержав, осыпает лепестки на столешницу. И всё же выбросить букет у меня рука не поднимается. Пусть домработница этим займётся, когда приедет. К моему возвращению букета на столе в любом случае уже не будет.