Книга Несовершенство, страница 171 – Татьяна Миненкова

Чуть было не забываю папку с документами и возвращаюсь за ней, уже успев обуться. Вытаскиваю ручку чемодана, чтобы проще было везти его к такси. Оно уже ждёт, и сто́ит поторопиться. Но я медлю. Долго стою у входной двери, закрывая замок. Останавливаюсь у Гелендвагена, с любовью касаясь блестящего крыла. Любуюсь на отражение моего дома в огромной луже во дворе. Бросаю взгляд туда, где целых две недели стояла тонированная тёмно-синяя Тойота, а теперь пусто.

— Вам помочь, девушка? — Таксист выходит из машины, очевидно, устав ждать, пока я насмотрюсь на окрестности напоследок.

— Да, помогите, пожалуйста.

Передав ему чемодан, я устраиваюсь на заднем сиденье. Делаю ревизию собственных мыслей: не оставила ли я включённым что-нибудь из техники, точно ли закрыла входную дверь, не забыла ли что-то из вещей. Вроде бы нет. И когда машина отъезжает от дома, стараюсь не оглядываться, потому что сердце всё же колет ненужной тоской. Я буду скучать. Не только во Лексу. Но и по дому, по родителям, по друзьям и коллегам, по городу, к которому привыкла, по маяку, и по шоколадкам из Приморского кондитера. Здесь всё останется прежним, а вот я, наверняка, уже буду другой.

«Я тоже буду скучать. И ждать, пока ты вернёшься. Ты ведь вернёшься, я точно знаю», — обещает Владивосток шумом расплёскиваемой шинами воды из огромных луж.

После дождя город кажется чистым и свежим. Вымытым. Безупречным. Но я люблю его любым. Как и Лекса. Со всей его противоречивости, с тараканами в голове, с желанием меня контролировать и улыбкой, от которой теплеет в сердце. Да, наши отношения закончились, хотя, как говорит Волков, «всё могло быть иначе».

Зато они вообще были и дали мне больше, чем я могла мечтать. Я искала Сахарова, а нашла любовь. Настоящую, большую как горы Сихотэ-Алиня, глубокую как Тихий океан, чистую как вода на Триозёрье. Я не знала, что она может быть такой.

Улицы за стёклами такси ускользают вдаль. И каждый попутный чёрный седан кажется мне тем самым чёрным Крауном, а воображение рисует романтические картинки, в которых Лекс осознаёт, что я нужна ему, и не позволит уехать. Как в турецком сериале про любовь. Улыбаюсь глупости собственных мыслей и отворачиваюсь от окна.

Пусть теперь у Волкова всё сложится. Пусть он будет счастлив, а рядом с ним будет та, с кем ему тоже будет хорошо. Он заслужил это, я уверена. И если во мне и есть грусть, то она светлая и прекрасная, как те чувства, что я испытываю к нему. Я ведь продолжу любить его, несмотря на расставание. И буду любить столько, сколько мне само́й этого захочется. Возможно, я встречу кого-нибудь потом, в кого сумею влюбиться так же, но уверена, что никогда не снижу планку, и если кто-то и будет после, то он будет ещё лучше.

За городом таксист увеличивает скорость, и оставшееся время в пути я провожу, переписываясь с Миланой, переживающей из-за свадьбы. Она так и не решила, чью фамилию возьмёт и пообещала Марку дать окончательный ответ в ЗАГСе.

«Ну не сбежит же он, в конце концов, если я всё же решу остаться Авериной?», — в который раз спрашивает она, а я в который раз печатаю в ответ:

«Никуда он от тебя не сбежит, я уверена».

Голубоватые стёкла аэропорта сверкают в лучах утреннего солнца, когда я вхожу внутрь. Проверяю вес багажа. Прохожу регистрацию.