Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 143 – Николай Животов

Ягодкин помог Иванову влезть в отверстие. Через минуту он исчез во мгле.

Жители Саратова устроили целую манифестацию в честь арестованной Коркиной. Никто не хотел верить, что ангельски кроткая и добрая Елена Никитишна могла убить мужа или вообще содействовать убийству. Среди старожилов города распространилось мнение, будто члены суда и следователи напрасно обвиняют неповинную и томят в темнице жертву судебной ошибки. В то же время депутация из нескольких лиц явилась к председателю суда с просьбой выпустить Смулеву-Коркину.

— Господа, – ответил им председатель, – ваша просьба не только противозаконна, но и нелепа! С такими просьбами вы не имеете права обращаться к суду.

— Но мы готовы отдать наши головы за ее невинность! Клянемся, что она томится без всякой вины.

— Вы не знаете дела и не имеете права вмешиваться в распоряжение правосудия! Я прошу вас оставить мой кабинет, но если вы повторите еще что-либо подобное, то я распоряжусь о привлечении вас к суду.

Импровизированные депутаты вышли от председателя, понурив голову.

Коркина, получив адрес с букетом, была тронута таким сочувствием и в то же время сильно удручена.

— За что мне такая честь? Разве они не знают, какое страшное злодеяние лежит на моей совести? Нет, нет, я не вправе принять эти знаки уважения; они заблуждаются, они не знают истины.

Коркина пригласила смотрителя и возвратила ему подношение.

— Верните, пожалуйста, им обратно; они не знают, что творят!

— Я не знаю, кому вернуть; посыльный принес и ушел.

— В таком случае отправьте цветы на могилу моего мужа.

— Это можно, но почему же вы не хотите оставить их у себя?

— Не могу. Совесть не позволяет мне этого! Подумайте, я – убийца и буду принимать букеты! После этого где же справедливость?! Тогда и Макарке-душегубу нужно поднести лавровый венок. О! Как вы гуманно обращаетесь со мной, как незаслуженно вы снисходительны к преступникам!

Смотритель ушел, а Елена Никитишна упала на колени и долго молилась.

Смотритель тюрьмы немедленно донес председателю суда о непринятом букете и изложил сущность своего разговора с арестанткой. Председатель только что отпустил «странную» депутацию и беседовал с прокурором. Сыщик Петров производил розыски Макарки в Саратове, но без видных результатов. Из Петербурга была телеграмма, что в лице зятя Петухова, Куликова, сильно подозревается Макарка, но этот Куликов бежал и, следовательно, розыски остаются по-прежнему в неопределенном положении.

— А чем мы рискуем, передав дело присяжным заседателям? Пусть оправдывают, по крайней мере, меньше толков и разговоров.

— Это так-то так… Да и сама Коркина не против суда. Ну, отсылайте скорее обвинительный акт. Надо сбросить это дело с плеч.

Прокурор принял все меры к тому, чтобы как можно быстрее назначить дело к слушанию. И действительно, на четвертый день после истории с букетом Коркиной вручили копию с обвинительного акта, а на шестой дело было назначено к слушанию.

В обвинительном акте говорилось, что Коркина дала лично или через посредника согласие Макарке-душегубу на убийство своего мужа, Смулева, а после совершения преступления скрыла следы его от правосудия. Мотивировка обвинения была очень слаба; свидетельские показания почти вовсе не приводились, и единственной уликой выставлялся тот факт, что труп убитого был найден по собственному указанию Коркиной.