Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 145 – Николай Животов

— Под навесом во дворе, около самой стены; выход прикрыт сверху сеном. Есть следы недавних шагов там. Макарка ушел, вероятно, на Горячее поле, потому что на дворе его никто не видел.

— Ракалия! Его почти невозможно теперь взять там! Дебри Горячего поля нам неизвестны, и болота его непроходимы для полиции и солдат! Оцепить поле невозможно; потребовалось бы несколько полков! Да и пользы мало: бродяги скрываются там годами!

— Этот хвост не удержишь, коли гриву упустил, – промычал Ягодкин и произнес громко: – Надо вскрыть погреб. Замок сломан.

Один из слесарей вышел по лестнице, и вместо него спустились в подземелье Густерин со следователем. Густые клубы какого-то едкого смрада быстро наполнили подземелье и стали подыматься вверх. Скоро и кухня наполнилась удушливым смрадом.

— За мной, – закричал Ягодкин и бросился вниз по лестнице.

Через мгновение он показался с бесчувственным Густериным. Через минуту все трое были наверху; в кухне стоять оказалось невозможным. Явился доктор. Не без труда привели в сознание задохнувшихся. Страшная головная боль щемила у всех виски.

— Что это?

— По всей вероятности, там, в погребе, происходил процесс тления или гниения каких-либо органических веществ.

— Ломайте немедленно, разберите весь ледник, – приказал Густерин рабочим.

— А пока надо завалить выход из подземелья на соседнем дворе. На всякий случай!

Под наблюдением местного околоточного надзирателя выход подземелья был засыпан, утрамбован и выложен булыжником; сарай опечатали впредь до особого распоряжения. Покончив с этим делом, власти вернулись в квартиру Макарки, где деятельно продолжалась опись вещественных доказательств, добытых при обыске.

— Этого состояния хватило бы для безбедного существования весьма богатого человека, – заметил следователь, накладывая печати на драгоценные пакеты. – А Макарке все мало было!

Обыск близился к концу. Кроме кабинета, подземелья и погреба, оставалось уже немного осмотреть: только другие комнаты Макарки и дворовые службы. В зале не нашли ничего подозрительного. Здесь царил хаос после борьбы Макарки с Коркиным, который душил его. Так как Макарка не держал последнее время прислуги, то беспорядок так и оставался; везде пыль лежала слоями. В столовой, в буфете нашли целую аптеку разных лекарственных смесей и главным образом ядовитых веществ. Макарка, видимо, понимал толк в ядах.

К дому прилегало несколько сараев, ледников, погребов. Все это тщательно было осмотрено, но ничего подозрительного не найдено.

— Ледник снесен, – доложил агент, – можно приступить к разборке пола?

— В нашем присутствии, – ответил следователь, и вместе с Густериным они опять перешли на двор.

Ледник был набит, и поэтому приходилось разбрасывать снег, пока добрались до дна. Удары по доскам отдавались глухим эхом, подтвердившим предположения Ягодкина, что под ледником пустое пространство, то есть погреб. Разобрать старые промозглые доски было не так легко. Наконец крайняя доска подалась, и из открывшейся щели понесло тем же смрадным газом. Доски одна за другой были сняты. Несколько времени в смрадном чаду нельзя ничего было разобрать. Но вот ветром расчистило атмосферу, и глазам присутствующих представилась страшная картина. Посреди подвала лежал навзничь полуистлевший труп человека в лохмотьях, а на нем, впившись в него зубами, другой человек в костюме барина. В зубах и в зажатых костлявых пальцах оборванца – куски дерева, отщемленного от досок погреба.