Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 156 – Николай Животов

— Хорошо. Мы ее, голубушку, сцапаем! Сегодня ночью, с первыми лучами солнца, делаем облаву на глубокие дебри Горячего поля.

Ягодкин удивился, и на его лице отразилась торжествующая радость.

— Я давно настаивал на этом, ваше превосходительство! Нужно было сейчас же броситься туда! Каждый пропущенный день представляет все больший риск упустить молодца. Мы все соберемся к часу ночи на городских скотобойнях. Позвольте, я объеду всех с просьбой о помощи; городское управление не откажет командировать в наше распоряжение своих всех бойцов, погонщиков и сторожей скотобоен. Чем больше будет народа, тем лучше! Возьмем плотников, землекопов: они устроят нам мостки, где нельзя будет пройти.

— Прекрасно, прекрасно, распорядитесь всем.

— Солдат надо расставить от Лигово и Средней Рогатки с тем, чтобы они на расстоянии двадцати сажень друг от друга надвигались медленно кольцом и приближались бы к нам! Предприятие, на которое мы идем, полно риску, но оно доставит огромную пользу. Ведь стыдно сказать: у нас Сибирь лучше исследована, чем Горячее поле! До сих пор в глубине поля не ступала еще ничья нога, кроме беглых бродяг! Мы даже не знаем, что там есть! Пойманные бродяги рассказывают о кущах, полянках, называют прозвища дебрей, а мы ничего этого доподлинно не знаем!

— Мы с господином следователем сейчас только об этом говорим…

Мирно спит застава. Последние игроки Горячего поля ударили ва-банк, бросили карты и, растянувшись на сырой траве кочек, беззаботно захрапели. Тысячное фабрично-заводское население давно уже успокоилось после трудов праведных. Измученные, изнуренные четырнадцатичасовой работой в душной, раскаленной атмосфере, пропитанной пылью и смазочными маслами, труженики-молотобойцы едва дотащились до своих угловых жилищ и, после скудного ужина, захрапели во всю ивановскую. Ведь к шести-семи часам утра им опять вставать, опять приниматься за тяжелую изнурительную работу, без отдыха и просвета в будущем! Зловоние угловых «фатер», мириады насекомых, теснота и духота заставляют многих из них ночевать летом на вольном воздухе широкого, просторного и приветливого Горячего поля. Проходя по Забалканскому проспекту, мимо роскошного Новодевичьего монастыря, можно видеть, как на противоположной поляне от самых скотобоен до заставы все пространство усеяно невзыскательными ночлежниками, расположившимися без подушек, матрасов, одеял прямо на траве, в одежде, подложив под голову полено или камень, прикрытый фартуком. Бродяжки, считающие себя законными владельцами Горячего поля, шутя называют этих ночлежников своими «дачными гостями» и никогда не беспокоят их. Зато импровизированных дачников часто тревожат полицейские обходы с требованием паспортов. Ночевать тут никому не запрещается, если паспорт при себе, но беспаспортные, то есть у которых паспорт на заводе или на квартире, рискуют провести несколько дней в мытарствах по участкам, полицейским частям и сыскному отделению.

Чудная майская белая ночь, когда и без солнца около двадцати градусов, привлекла особенно много «дачников» на Вольную поляну, составляющую входные ворота Горячего поля. Бедные «дачники» не подозревали, что в эту ночь предстоит генеральный обход Горячего поля под главенством самого Густерина, так что совсем скоро им придется познакомиться с казематами нарвской, коломенской и казанской частей, а большинству прогуляться в гавань в Дерябинские казармы, где для забираемых при обходах летом приготовлен сарай на полторы тысячи человек. При заурядных обходах, когда попадаются принадлежащие очевидно к рабочему классу (грязный передник, мозолистые черные руки, инструменты и тому подобное), то их тут же освобождают, но сегодня заниматься сортировкой некогда и все попавшиеся в руки полицейских немедленно отправляются с конвоем под арест.