Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 163 – Николай Животов

— Нет, вы останетесь за меня управлять отделением; я беру отпуск на трое суток.

— В таком случае возьмите Петрова или Иванова, а то обоих.

— Никого! Занимайтесь все своими делами, а меня считайте в отпуске! Я никому не даю отчета в своих сыскных действиях! Убьют меня – похороните, а вернусь, значит, Макарка будет в наших руках.

— Неужели вы сбрили свои роскошные бакенбарды? – приблизился к нему следователь.

— Не думал. Я подклеил их, а для лучшей иллюзии подвязал щеку. Надеюсь, что в таком виде меня не узнают. Итак, господа, позвольте пожелать вам всякого успеха и благополучия! Я теперь боюсь раньше всего наших суровых стражников и полицейских! Как бы они не забрали меня!

Густерин протянул руку, простился и скрылся по черному ходу.

Уже неделю, как Машка-певунья блуждает по Горячему полю. С распущенными волосами, заложенными за спину руками, она ходит крупными шагами и все бормочет что-то себе под нос. Если бы ее встретил кто-нибудь посторонний, принял бы за умалишенную, особенно судя по ее блуждающим глазам; но встретить тут некому, никто не попадет на эти поляны!

Машка-певунья начинала приходить в отчаяние. Обысканы все уголки, осмотрены все болота – Макарки нигде нет. Что же это?! Неужели он успел покинуть Горячее поле?!

Оставалось осмотреть еще одно только место – Пьяный край, примыкающий к Громовскому кладбищу. Это место изобилует густым кустарником и служит главным пристанищем бродяжек. Особенное удобство его заключается в хорошо прикрытых путях отступления, при малейшей тревоге можно, не торопясь и прячась за кустами, уйти в самую глубину поля и скрыться в его болотах. Пьяный край Машка несколько раз исходила вдоль и поперек, но результата никакого не было, потому что пути отступления не были отрезаны и, следовательно, Макарка, избегая встреч, подавался все глубже. Теперь Машка расставила везде часовых и поджидала Ваську с Петькой, чтобы возобновить поиски.

«Откуда начинать? – думала она. – Не угодить бы нам на полицейскую облаву, нас же самих и заберут, как прошлый раз Ягодкин!»

Машка начала еще с бо’льшим азартом шагать, как вдруг увидела приближавшихся Ваську с Петькой, которые вели третьего.

— Кто это?

— Федька-косой, товарищ Тумбы. На кулак «стрюцкого» малость наткнулся, ну да это не беда. Тоже Макарку ищет!

— Макарку? Ишь ведь как насолил всем этот Макарка!

— Нет, он сорвать с него на чаишко хочет! Старые счеты у них есть какие-то! Что ж, Машка, принять его?

— Пусть ищет, только смотри, не помог бы он ему бежать.

— Да как поможет? Тю-тю!

— Ладно, пусть идет к нам на Пьяный край! Пойдемте, братцы! Пора.

Они тронулись. Федька-косой шел сумрачно, но из-под нависших бровей сверкал проницательный взгляд. Как хорошие гончие или борзые, Васька и Петька бросились по кустам. Федька, в котором читатели, разумеется, узнали Густерина, взял направление левее, в самую чащу кустарника. Машка не упустила его из виду, очевидно, плохо доверяя новому товарищу. Федька-косой был старый бродяга, но давно скрывшийся с горизонта, высланный куда-то далеко этапом. Откуда и как он вновь появился? Машка плохо знала его в лицо, но слышала раньше, что есть такой бродяга; заниматься теперь его биографией было некогда, и она махнула рукой:

— Пусть ищет!