Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 172 – Николай Животов

— Вот Коркин, – произнес директор, показывая на лежавший на третьей постели высохший полутруп.

— Это мой Илья, толстый, живой, веселый? – вскричала Елена Никитишна.

Теперь она переменилась ролями с директором; последний не узнал ее и спорил, а она не узнала мужа и готова была драться.

— Вы ошибаетесь, господин директор, вы перепутали! Покажите мне моего мужа!

Эти пререкания походили, со стороны, на спор больных умалишенных, и нельзя было разобрать, кто же из них, в самом деле, здоровый и кто безумный.

— Перестаньте, сударыня, вы по себе должны видеть, как болезнь меняет человека. Этот больной много выстрадал.

Елена Никитишна упала к ногам больного и зарыдала.

— Илья, Илья, что сделал с нами этот проклятый Макарка-душегуб! – почти вскрикнула Коркина.

При последнем слове больной вздрогнул и открыл глаза.

— Илья, мой ненаглядный, бедный Илья, – застонала Елена Никитишна, рыдая.

— Где Макарка? – прошептал больной, приподнимая голову.

— Смотрите, он очнулся, приходит в сознание, – произнес директор.

— Илья, Илья, ты не узнаешь меня?

— Где Макарка? – повторил больной. – Я иду к нему.

И он сделал движение, чтобы встать.

— Успокойтесь. Тут только ваша жена.

— Жена? Елена?!

— Я, я… – бросилась к нему Елена Никитишна… – Милый!..

— Нет, это белая корова мычит! М-м-му!!

— Осторожней, отойдите от него, – произнес директор.

— Дайте Макарку мне, – произнес больной громче.

— С ним повторяется припадок, отойдите!

— Дайте его! – закричал больной и сел на постели. – Где он?

Больной вскочил и побежал по комнате. Двое служителей стали его ловить.

— Надо надеть рубашку, – произнес директор.

Больной все бился и, после десяти минут исступления, медленно стал стихать. Его перенесли на постель. Елена Никитишна стояла в ногах со слезами на глазах.

— Ильюша, Ильюша, кто мог бы подумать это!

Больной уставил на нее глаза.

— Нет, не похожа, – прошептал он, – она не придет.

— Кто она? Ильюша! Ведь это я, твоя Елена, я навсегда к тебе пришла! Я не уйду больше!

Больной отрицательно покачал головой:

— Нет, не она.

Звонок возвестил окончание приема, и Елена Никитишна вместе с другими посетителями должна была выйти. Эти два часа, проведенные у мощей Ильи Ильича, открытие, которое она сделала в зеркале относительно себя самой, безнадежность умирающего мужа – все вместе уничтожило без следа тот подъем духа, который привезла она от Галицкого. Опять она дошла до отчаяния, опять ломала руки, тряслась и не находила покоя.

— Куда же идти?

Елена Никитишна взяла извозчика и поехала на заставу. Ей было решительно все равно, куда ехать. Часа полтора возил ее извозчик, пока она увидела знакомые места. Но какие перемены! Точно после великих событий. Их дом заколочен, на дверях замки и печати. Дом Макарки тоже запечатан. Дом Петухова с закрытыми ставнями. Как бы вымерли все после чумы. Макарка хуже чумы опустошил заставу.

Что делать, куда идти? Попробовала Елена Никитишна заходить в несколько мест, но никто не узнавал ее. Рекомендоваться ей не хотелось. Пошла в полицию, там тоже потребовали документы.

— Однако где же я буду ночевать? В гостиницу без паспорта тоже не пустят.

После долгого раздумья Елена Никитишна решила ехать назад к доктору, у которого, вероятно, есть уже ответ от Галицкого. Пусть он позволит хоть в коридоре где-нибудь приютиться поблизости мужа. Опять поплелся извозчик со странною старухою. Ее почему-то все находили странною старухою, а не просто старушкой. Это еще обиднее.