Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 63 – Николай Животов

Раздался звонок.

— Ну, верно, Никонов, – проговорил он и пошел отворять дверь.

— Иван Степанович, мое почтение, – раздался густой хриплый бас необыкновенно тучного, рябого человека лет под шестьдесят.

— Мое почтение, Семен Сидорович, давненько поджидаю вас.

— Подзадержался малость. А что же вы это сами двери отворяете? Разве без прислуги живете?

— Есть у меня сторож при заведении, он все прибирает, чистит, а женской прислуги не держу, не люблю.

— Правильно. Уф, устал!

— Да ведь вы на своей лошадке! Чего же так устали?

— Да полубутылочки четыре пришлось сегодня охолостить! Все приятели, компании. Наше дело такое, нельзя не выпить. Я и то уж перешел на херес. Мочи нет водку глушить! Годы, верно, подходят.

Они вошли в комнату.

— Ну, Иван Степанович, давайте о деле толковать.

— Сначала посмотрите.

— Чего зря-то смотреть! Сперва по инвентарю столкуемся, может быть, цена не подойдет, так и смотреть нечего!

— В цене сойдемся! Больше двадцати тысяч просить не буду.

— О-го-го-го! Это закрытый-то трактир!

— Я вам счета покажу: у меня на одиннадцать тысяч куплено одного инвентаря, кроме ремонта, отделки, прав, раскладки и всего прочего! Мне самому больше двадцати тысяч стоило!

— Мало ли что стоило! И мы моложе были – дороже стоили! Вот что я вам предложу: или шесть гривен за рубль по инвентарю – и я покупаю, или огулом все.

— Лучше огулом покупайте, пойдемте смотреть.

— Пойдем.

Около получаса продолжался осмотр; они перешли обратно в квартиру. Сторож принес бутылку старого хереса и два стаканчика.

— Ну, Семен Сидорович, выпьем, да и по рукам.

— Моя цена, Иван Степанович, двенадцать тысяч, больше ни копейки. Завтра к нотариусу. Задаточек получите.

— Вот что, Семен Сидорович, чтобы нам с вами много не разговаривать и времени понапрасну не терять, я вам две тысячи скидываю и за восемнадцать по рукам!

— Коммерсант вы, я вижу, Иван Степанович, только и я не дарма тридцать годов хозяйствую. Коса нашла на камень! Извольте, и я даром время терять не стану. Пишите задаточную расписку: все заведение с товаром, правами, уплаченными за квартиру деньгами, и всем имуществом, какое находится там, может быть продано за пятнадцать тысяч; две тысячи задатка, остальные завтра у нотариуса. Заведение сейчас запрем, ключи я возьму с собой; сторож переходит ко мне на службу. Идет?

— Давайте задаток!

— Вот люблю! Это по-купечески. Прикажите шипучего принести.

Сторож побежал в погреб, Куликов сел писать расписку, а Никонов вынул огромный бумажник и стал отсчитывать сотенные бумажки.

Через несколько минут все было готово.

Куликов проводил нового владельца «Красного кабачка», который не забыл спрятать ключи и попробовать, хорошо ли закрыты двери.

— Наконец-то, – вздохнул Куликов, оставшись один, – с одним делом развязался, понемножку ликвидация идет на лад! С Левенсоном покончил, с Коркиным тоже, теперь развязался с кабаком. Еще недели две, и я вздохну свободно.

Он уложил деньги, полученные от Никонова, в несгораемый шкаф, запер все двери и вышел на улицу. Наступили сумерки. Моросил осенний дождь. Продувал холодный ветер. Вдали разносился вой собак и слышался отрывистый крик гуртовых погонщиков запоздалого скота.

Куликов поднял воротник, нахлобучил шляпу и стал переходить дорогу. В нескольких шагах от него, при слабом мерцании фонаря, он увидел какого-то человека. Этот человек с растрепанными волосами, без шапки и пальто, стоял и дрожал.