Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 65 – Николай Животов

Антон усиленно моргал. Он готов был в эту минуту что угодно сказать на себя, но если бы и хотел – не мог! Он не слыхал ничего ни о графе Самбери, ни об убийстве его камердинера, ни о краже вещей, денег.

— Я ничего не знаю, – прошептал он.

— Как не знаешь? А где ты взял окровавленные деньги?

Он молчал. Рассказать истину о происхождении двухсот рублей значило сознаться в другом убийстве и выдать всех товарищей, бескорыстно приютивших его, когда он скитался голодный и холодный, готовый умереть, как бродячая собака. Он предательски выдаст их, откроет их убежище и в то же время нисколько не облегчит своей участи, потому что его будут обвинять в соучастии и в истязании и убийстве Сеньки-косого.

— Видишь, ты молчишь, – повторил следователь, – молчишь потому, что не хочешь принести повинную. Хорошо, мы обойдемся без тебя! Свидетели, подойдите.

Дворник и кухарка выступили вперед.

— Посмотрите внимательно на этого человека, не его ли вы видели семнадцатого сентября на дворе?

— Как будто похож, – отвечал первый дворник.

— Похож, – подтвердила кухарка, – только тот в сапогах был, а этот в опорках…

— Это ничего не значит. А фигура, лицо, рост – похожи?

— Очень.

— Теперь ты будешь продолжать запираться? – спросил следователь Антона.

— Я не был тут никогда, – твердо сказал Антон, – и могу дать присягу.

— Что значит присяга для такого злодея, как ты?

— Клянусь, я ничего не сделал в жизни дурного. Эти деньги мне подарили.

— Кто подарил? Скажи! За что тебе подарили?

— Товарищи подарили!

— Какие товарищи? Неужели ты думаешь, что таким сказкам кто-нибудь поверит?!

Следователь составил протокол, и свидетели подтвердили, что в предъявленном им арестанте они узнают неизвестного человека, проходившего семнадцатого сентября по двору как раз в те часы, когда должно было произойти убийство камердинера.

Следователь окончил допрос, сложил бумаги и уехал.

Смолина с городовыми повели обратно в сыскную полицию, куда одновременно приехали и агенты. Смолина позвали в кабинет чиновника, куда привели только что забранных в «Машкином кабаке» Тумбу, Рябчика, Вьюна и Пузана.

— Узнаете, ребята, своего молодчика?

— Узнаем… Антошка…

— Кто из вас подарил ему двести рублей с кровью?

Все устремили взоры на Смолина. Тумба задрожал.

— Не они, другие подарили, – твердо произнес Смолин.

— Другие? Кто же другие? Ты не знаешь?

— Не знаю.

— Ну, Пузан, напомни ему!

Пузан подошел к Смолину.

— Антошка, сознайся, не губи товарищей неповинных! Ты сам ведь рассказывал мне, как зарезал камердинера, сломал ящики, выкрал вещи, деньги.

Антон смотрел на него с удивлением и плохо понимал то, что слышал.

— Теперь все равно ты погиб, пойман, тебя уличили, а если ты будешь запираться, нам всем придется идти на каторгу. Сознайся!

— Пузан, что ты говоришь?!

Смолин поднял голову и видел умоляющие взоры товарищей. Тумба дрожал за свою семью, которая погибнет, если Антон все расскажет и приведет на поляну полицейских. Бедная Настенька и так теперь осиротела. Скоро ли придется ему удрать, а она одна. Федька-домушник, пожалуй, мстить пойдет, узнав, что все арестованы. Пузан, Вьюн тоже умоляюще смотрели. Им обещана свобода, как Антошка сознается. Только Рябчик был безучастен. Ему все равно! Его судят за убийство неизвестного, и каторги ему не миновать.