Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 64 – Николай Животов

Куликов присмотрелся и хотел бежать в другую сторону, но было поздно: человек увидел его и бросился, как тигр.

— А! Проклятый! Стой! Говори, что ты сделал с моей женой?! – шипел он, впившись ногтями в горло Куликова.

Это был умалишенный Илья Ильич Коркин.

После облавы Горячего поля в числе задержанных оказалось восемнадцать человек беспаспортных рецидивистов и высланных из столицы бродяжек. Их всех доставили в сыскную полицию для антропометрических измерений и удостоверения звания. Доставили и Антона Смолина, сразу показавшегося агентам «подозрительным» и «сомнительным». Смолин имел страшно измученный вид, был бледен и с трудом отвечал на вопросы. При обыске у него нашли двести рублей; почти все кредитные билеты были в крови.

— Откуда у тебя деньги и почему они в крови? – спросили Антона.

Он молчал. Что мог он сказать?! Между тем агенты переглянулись. Ведь убийцы камердинера, кроме бриллиантов и процентных бумаг, похитили и наличные деньги, похитили именно такими кредитными билетами. Может ли быть сомнение, что эти кредитки – графа Самбери?! Пусть он скажет, где их взял, если он не убийца?!

— Говори, – наступали на него агенты.

Смолин упорно молчал.

— Ты убил камердинера?!

Антон моргал глазами, ничего не понимая.

— Где ты был семнадцатого сентября, – допрашивали его.

— Не знаю, – растерянно произнес Смолин, и в голове его мелькнула мысль о Груше. Он видел, как агент подшивал к синей бумаге, обложке «дела», отнятые у него кредитные билеты. Прощайте, значит, мечты о привольной жизни, о Груше, о деревне. У него стало двоиться в глазах, он чуть не упал.

— Не знаешь, – переспросил его агент, – так я тебе скажу: ты убил камердинера графа Самбери и ограбил деньги, которые запачкал окровавленными руками; руки и блузу ты вымыл, а деньги вымыть нельзя, они свидетельствуют о тебе, предают тебя в руки правосудия. Запираться невозможно против такой явной улики, но у нас есть и другие улики!

Через час Антона повели в тот дом, где совершено было убийство камердинера. Кроме городовых, его сопровождали два агента. Судебный следователь был уведомлен по телефону и выехал на место происшествия, где ждал привода преступника.

— Иди вперед, – приказали Антону, когда они дошли до ворот.

— Куда? – простодушно спросил тот, ровно ничего не понимая.

— Ишь! Какой закоренелый злодей! Какая выдержка, – удивились агенты, – как искусно притворяется!

— А ведь молодой еще парень.

— Молодой, да из ранних! На его душе, верно, не первое убийство, но умел ловко концы в воду прятать!

— А это разве не ловко обставлено! Простая случайность выдала его! Никогда не нашли бы! Никаких следов.

— Иди налево, в квартиру графа Самбери…

Смолин повернул налево и, дойдя до первой лестницы, остановился.

— Открывай дверь, – сказали Смолину, когда поднялись на площадку.

Он взялся за ручку.

— Не ту! Напротив! Полно дурака валять, точно не знаешь!..

Смолин взялся за другую. Пошли. Следователь был уже там с понятыми и теми двумя свидетелями – дворником и кухаркой, которые видели бродяжку на дворе в день убийства.

— Ну, ты принесешь повинную? – обратился следователь к Антону.

Он молчал.

— Я должен тебе напомнить, что закон значительно смягчает наказание тем преступникам, которые чистосердечно сознаются. Еще есть время воспользоваться этой милостью закона, пока мы сами не уличим тебя. Потом будет поздно…