Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 71 – Николай Животов

— Не веселая же свадьба, – говорил сокрушенно старик, не успевший снять даже мундира и не отходивший от постели больной дочери.

— Папенька, вы пошли бы отдохнуть, – уговаривал Куликов, – я присмотрю за Ганюшей, неужели вы беспокоитесь?

— Нет, разумеется, нет, но все-таки сердце покойнее, когда на глазах. Я никогда не расставался с дочерью, и вдруг…

— Доктор говорит, что это простой обморок, в церкви было душно. Скоро пройдет.

Вслед за Петуховым уехали и другие. Молодые остались одни. Куликов подошел к постели больной, взял ее за руку и сильным движением стащил на пол.

— Ты, милая женушка, оставь эти шутки! Мы с тобой не баре какие-нибудь, и нам не к лицу эти самые обмороки! Слышишь? – рявкнул он громовым голосом.

Ганя, стоявшая прислонившись к постели, раскрыла широко глаза и выпрямилась.

— Вот так! Теперь снимай свои уборы и переоденься. Слышишь! Чтобы у меня этих штук не выкидывать! У меня лечение простое и самое действенное.

Он поднес к лицу Гани мощный красный кулак.

— Живо приводись в порядок! Маланья поставила самовар, распорядись закусить, мы ведь, благодаря твоей дури, остались без обеда. Ну, шевелись!

Ганя очнулась и машинально стала исполнять приказания мужа. Она была точно в состоянии гипноза. Куликов с усмешкой смотрел на ее быстрые движения.

— Так! Вот это я понимаю! В нашем, матушка, положении нюни нельзя распускать! Ты у меня белоручкой сидеть не станешь! Мне жену нужно, а не миндальную барышню!

Старик Петухов зашел на следующий день утром и нашел Ганю совершенно здоровой. Она собиралась ехать с мужем делать визиты и чувствовала себя хорошо. От вчерашнего припадка не осталось и следа.

— Ай да зятек! Да ты, брат, лучше всякого доктора! Право, молодец, недаром ты мне с первого знакомства понравился! Как ты, Ганя, довольна мужем?

— Довольна, папенька, – отвечала молодая, не глядя ни на кого.

— Первый визит к вам, папенька, – проговорил Куликов, – сейчас едем.

— Нет уж, ко мне последний, да не очень-то таскайтесь, отложите до завтра. Я вас буду с обедом ждать и сегодня же наши счета сведем.

— Полно, папенька, какие там счета, – скромно ответил Куликов.

Петухов поцеловал деток и поплелся домой.

Вечером Куликов получил обещанные пятьдесят тысяч чистоганом и сразу переменил тон с тестем, хотя остался в границах холодной вежливости. Жене он объявил, что она не смеет видеться с отцом иначе как в его присутствии и не должна никуда отлучаться из дому без его ведома и разрешения. Ганя пробовала было что-то возразить, но когда она встретила взгляд мужа, язык прилип к гортани, и она не кончила фразы. Этот самый взгляд всегда впоследствии производил на Ганю то же магическое действие и превращал ее в бессловную, безответную и покорную овечку. Ганя не могла объяснить себе силу этого взгляда. Был ли то страх, боязнь или как бы паралич воли и сознания? Как несчастный кролик, встретившись взглядом со змеей, покорно идет сам в пасть хищника, так и Ганя шла в когти своего палача.

При такой робкой покорности жены у Куликова не могло, казалось бы, встретиться ни малейшего повода к ссорам. В одну неделю Ганя превратилась в его рабу, не смевшую без своего повелителя даже мыслить и говорить, а не только что-нибудь делать. Малейшее желание или требование мужа было для нее законом, священным долгом.