Книга Верой и Правдой, страница 107 – Александр Ольшанский

— Боже сохрани! – Вешняков сделал широкий жест, будто отмахиваясь от столь вульгарной мысли. – Аресты, пытки, Тайная канцелярия… Это так грубо, так по-петровски. Я – человек иного склада. Я пришёл предложить сделку. Цивилизованную.

— Какую?

— Вы передаёте мне все ваши материалы: шифровальные листы, заметки, эту забавную карту. Вы подписываете письменное обязательство прекратить всякое расследование и забыть обо всём, что видели и слышали. Взамен я гарантирую вам и вашей семье безопасность и… весьма комфортное будущее.

Вешняков вынул из кармана камзола небольшой кошелёк и положил его на стол с мягким стуком золотых монет.

— Здесь пятьдесят золотых червонцев. Немалая сумма. На неё можно купить добротный дом, скажем, в Вологде. Или даже дальше – усадьбу в Сибири, где земли богатые, а люди живут тихо. Вы получите новые бумаги, чистые, без прошлого. Ваш сын будет расти в безопасности, вдали от придворных бурь и ядовитых интриг. Вам больше не придётся притворяться, Денис Спиридонович. Вы сможете быть просто отцом семейства.

Искушение было адским. Денис мысленно увидел этот дом вдали от моря, тихую реку, покой на лице Дуняши. Алёша, растущий не в страхе, а в мире. Цена – его честь и долг перед царём, который, впрочем, лично сам уже давно бросил его на произвол судьбы.

— А если я откажусь? – тихо спросил Денис.

Полуулыбка на лице Вешнякова растаяла, сменившись выражением лёгкого сожаления, как у врача, констатирующего неизлечимую болезнь.

— Тогда, к моему глубочайшему огорчению, вам и вашей семье придётся столкнуться с суровой реальностью. Жизнь в России, особенно на её окраинах, полна случайностей. Пожары в домах из-за опрокинутой лучины… Внезапные болезни от испорченной воды… Или, к примеру, младенцы. Они такие хрупкие. Колики, горячка, врождённая слабость – увы, от этого не застрахован никто. Или, что ещё печальнее, ваш Алёша мог бы стать сиротой, остаться совсем один на этом свете.

Холодная ярость поднялась в Денисе волной, сжимая горло. Он шагнул вперёд, и Вешняков инстинктивно отступил на полшага, его рука потянулась к трости.

— Вон, – прошипел Денис, указывая на дверь. – Сию же секунду. И передайте вашему благодетелю, вашему князю Голицыну, что его угрозы я оставлю без ответа. Но если хоть один волосок упадёт с головы моего сына или моей жены, я найду его. И мы поговорим на другом языке.

Вешняков выдержал его взгляд. Ни страха, ни злобы – лишь лёгкое разочарование.

— Жаль, – произнёс он, надевая перчатку. – Вы выбираете путь героя. Герои, как правило, умирают молодыми и в страшных муках. А их жёны выходят замуж за других. Дети забывают их лица. Подумайте ещё. У вас есть время до послезавтра, до заката. Тогда мой человек будет ждать у старого дуба на выезде из вашей слободы для обмена. Только оговорённое. Никаких условий.

Он взял трость, кивнул с холодной учтивостью и вышел, мягко прикрыв за собой дверь. Денис застыл на месте, слушая, как удаляются шаги по утоптанной земле, как скрипят оглобли подождавшего экипажа. Только когда звуки окончательно растворились в ночи, из задней горницы вышла Дуняша. Лицо её было белым, как мел, но руки не дрожали. Она крепко прижимала к себе спящего Алёшу.

— Ты слышал? – глухо спросил Денис.

— Всё, – ответила она. – Значит, бежать бесполезно. Они найдут и в другом месте.