Книга Верой и Правдой, страница 141 – Александр Ольшанский

— Стой! Кто там?

Денис не оглядывался. Он знал план здания почти наизусть. Впереди был поворот, ведущий к узкой винтовой лестнице, которая спускалась в боковое крыло, к выходу во внутренний двор. Он влетел на лестницу, почти не касаясь ступеней. Снизу уже раздавались тяжёлые, быстрые шаги – слуга бросился в погоню.

Выскочив в низкий коридор первого этажа, Денис на мгновение замешкался. Прямо перед ним была дверь в анатомический театр, слева – коридор к выходу во двор, справа – тупик с дверью в кладовую препаратов. Шаги преследователя уже гулко отдавались в лестничном пролёте. Инстинкт гнал его налево, к свободе. Но разум подсказывал: там его наверняка уже ждут. Дворик – ловушка.

И тогда он рванул направо, к тупику. Дверь в кладовую была заперта. Он прижался к стене в глубокой нише, где стояла парадная ваза с сухими ветками. Его сердце колотилось так, что, казалось, звук его заполнит весь коридор.

Слуга выскочил с лестницы, замедлил шаг. Он стоял в развилке, прислушиваясь. Дыхание его было ровным, тренированным. Он сделал шаг к выходу во двор, потом остановился и медленно повернул голову в сторону тупика. Его взгляд, холодный и методичный, скользнул по стенам, по вазе…

В этот момент из двери анатомического театра вышел, зевая и потягиваясь, пожилой препаратор в кожаном фартуке, с инструментами в руках. Он удивлённо уставился на слугу.

— Ты чего здесь? Публика ещё не пущена.

Слуга, не теряя самообладания, кивнул в сторону выхода.

— Не видел, кто тут пробегал?

— Кто бегать-то будет? Я один, – пробурчал препаратор, направляясь к своей кладовой как раз мимо ниши, где замер Денис.

Это была неожиданная удача и новая опасность. Старик, открывая дверь, наверняка заметит его. Денис затаил дыхание. Препаратор, ковыляя, прошёл мимо, в двух шагах, даже не повернув головы. Видимо, мысли его были заняты предстоящей работой. Он открыл дверь, вошёл внутрь и захлопнул её за собой.

Слуга, видя, что старик не заметил ничего подозрительного, издал раздражённое мычание и решительно направился к выходу во двор. Вероятно, он решил, что беглец всё-таки ушёл туда.

Денис выждал, пока шаги не затихли, и выскользнул из ниши. Теперь ему нужно было уходить, но не через двор. Он вспомнил, что из этого тупика есть ещё один ход – небольшая дверь для выноса мусора, ведущая в узкий проход между Кунсткамерой и соседним зданием складов. Он нащупал в стене неприметную железную скобу, потянул. Часть панели с глухим скрипом отъехала, открывая чёрный, пропахший сыростью и мышами проход. Не раздумывая, Денис нырнул внутрь.

Калмыков пробирался на ощупь, спотыкаясь о ящики и вёдра. В конце тоннеля был выход, забранный деревянным щитом, который крепился на засов изнутри. Денис отодвинул засов, приоткрыл щит. Перед ним был грязный задний двор, заваленный строительным хламом, а за ним – глухой забор и переулок, ведущий к набережной.

Он выбрался, стараясь не шуметь, и уже собрался перелезть через забор, как услышал голоса. Не из здания, а с переулка. Туда выбежали двое дворников, видимо, их уже подняли по тревоге люди Голицына.

— Осмотри забор! – скомандовал один. – Вор где-то тут!

Денис прижался к тени стены. Его путь к отступлению был отрезан. Он огляделся. Прятаться во дворе было бессмысленно – его быстро найдут. Оставался один путь – назад, в здание, но уже через другой вход. Он метнулся вдоль стены Кунсткамеры к парадному подъезду, который в это утро ещё был закрыт. Там, в глубокой нише портала, он мог бы переждать, пока дворники обыщут двор.