Книга Верой и Правдой, страница 143 – Александр Ольшанский

Но в этот момент у самого входа в сарай раздался неожиданный звук – короткий, отрывистый свист, точно снегиря. Денис замер. Это был условный сигнал Пашки. Неужели? Он не смел поверить.

Снаружи послышалась возня, приглушённый возглас, звук удара и тяжёлое падение тела в снег. Потом тишина. Через несколько секунд в проломе возникла знакомая коренастая фигура в тулупе.

— Денис! Ты тут? – прошептал Пашка, и в его голосе слышалось дикое напряжение.

— Здесь! – Денис выскочил из укрытия.

Пашка был один, но в руках у него была короткая, толстая дубинка из корня дерева, с тёмным пятном на конце. У входа в сарай, на снегу, лежал без движения один из слуг Голицына.

— Двоих остальных отвлёк шумом у других сараев, пошли проверять, – быстро, хрипло доложил Пашка. – Но они скоро вернутся. А князь ихний с другим остался наверху, у парапета. Видел я, как ты бежал, бросил всё и – сюда. Бежим. Я знаю путь.

— Куда?

— По льду. К Охте. Там у меня знакомый перевозчик, спрячет. Давай! Живо!

Они выскочили из сарая. Пашка, не теряя ни секунды, рванул к груде старых вёсел и обломков лодки у самой воды. Спрятав дубинку, он вытащил оттуда две пары самодельных «башмаков» – деревянные рамы с набитыми поперёк острыми шипами, чтобы не скользить на льду. Они быстро прикрепили их к подошвам ремнями. Лёд у берега был неровный, покрытый надувами снега и торосами, но под ним чувствовалась твёрдая, смерзшаяся мощь. Пашка, не раздумывая, ступил на него и жестом показал: за мной.

Бежать по льду в таких приспособлениях было нелегко – ноги вязли в снежной каше, шипы цеплялись за неровности. Но это давало невероятное преимущество перед преследователями в обычной обуви. Они уже отбежали на добрых пятьдесят саженей от берега, когда с набережной донёсся яростный крик. Оглянувшись, Денис увидел, как на лёд спускаются двое слуг, а с парапета за ними наблюдает сам Голицын, неподвижный, как статуя. Преследователи, то и дело поскальзываясь и падая, начали неуклюжую погоню.

— Не смотри! Беги! – рявкнул Пашка, ускоряя шаг.

Лёд под ногами был разный: ближе к берегу – мутный, со слоями вмёрзшего ила и мусора, дальше, на стрелке, где течение было сильнее, – более чистый и прозрачный, а под тонким слоем снега угадывались тёмные трещины и пузыри. Пашка вёл их зигзагами, обходя опасные места. Впереди, в зимней дымке, уже вырисовывались очертания верфей на Охтинском мысу и тёмный массив Петропавловской крепости на противоположном берегу.

Но удача, казалось, иссякла. Сзади раздался конский топот. На лёд, прямо у сараев, выехали двое всадников. Это были не слуги Голицына, а, судя по форме, драгуны из комендантской команды, которых, видимо, поднял по тревоге сам князь. Лошади, осторожно ступая, выехали на более крепкий лед, и перешли на рысь. На открытом пространстве у пеших не было ни единого шанса против конницы.

— К берегу! К сваям! – закричал Пашка, меняя направление.

Впереди, изо льда торчали ряды старых, обломанных свай – остатки какой-то прежней пристани. Это был единственный возможный рубеж обороны. Они добежали до них и укрылись за толстым, вмёрзшим в лёд бревном. Денис, тяжело дыша, выглянул. Драгуны приближались, замедляя ход, чтобы не поскользнуться. Один уже достал из кобуры короткий кавалерийский пистоль.