Книга Верой и Правдой, страница 64 – Александр Ольшанский

— Самое прямое и немедленное, – холодно ответил Фламанд. – Браслет не исчез. Он лишь продолжил свой путь сквозь время. Он ждал. Терпеливо, как ждет река, когда плотина рухнет. И однажды, спустя века, его нашла, играя у мраморного бассейна в садах царского дворца, юная рабыня-иудейка, служанка царицы, чье имя стало синонимом соблазна и власти.

И снова голос алхимика заставил пространство сжаться, перенося слушателя под жаркое солнце Александрии, в сумрачные, колонные залы дворца, пропахшие кипарисом, вином и благовониями.

— Царица Клеопатра была умна, как змея, и проницательна, как сокол. Вызванный ею старый жрец из храма Исиды, дрожащим голосом поведал ей ту же легенду, закончив предостережением: «Лишь сердце, чистое от алчности к власти…». Но царица, плененная магической красотой артефакта, оборвала старца нетерпеливым жестом: «Если мои помыслы чисты в своем стремлении к величию Египта, а это так, то я обрету всё, чего пожелаю?» Она надела браслет на свою тонкую, изящную руку. И он… подчинился ей. Камни засияли ровным, уверенным светом. Он стал её талисманом, её скрытым советником. С его, как ей казалось, помощью она очаровала Цезаря, затем Марка Антония. Её ум оттачивался до невиданной остроты, воля закалялась, как дамасская сталь. Но незримой платой за эту силу стало абсолютное, леденящее одиночество. Оба её могущественных супруга, один за другим погибли при странных, роковых обстоятельствах. Браслет даровал ей победы в интригах, но по капле вытягивал из души способность к простой, человеческой любви и доверию. Лишь в финале, когда яд аспида уже тёк в её жилах, а железные легионы Октавиана Августа стояли у ворот Александрии, она, глядя на тусклый, угасающий свет в девятом камне, вспомнила, что прервала рассказ о браслете и не дослушала жреца до конца. Этот браслет даровал ей абсолютное могущество, но явил миру и ей самой её истинную, ненасытную, всепоглощающую суть. В этом и заключалась его кара. Он не убивал. Он лишь показывал правду. И правда эта оказывалась невыносимой.

Фламанд выдохнул долго и медленно, как бы выпуская из себя дух древности. Затем он повернул голову и устремил на Дениса свой пронзительный, всевидящий взгляд. Его глаза в темноте казались такими же бездонными и многозначными, как те девять очей из легенды.

— Вы спрашиваете, почему я тогда вручил его именно вам? Потому что вы, мичман Калмыков, – дикарь, вырвавшийся из тьмы степного невежества к свету европейских наук. Верный слуга. Человек на острие, на перепутье между мирами. Я дал вам ключ. Браслет – не шифр, не механическая ловушка, не яд в обычном понимании. Он – зеркало. Зеркало для сокровенной сути того, в чьих руках окажется. Пётр ваш… он титан, циклоп, варвар-созидатель, ломающий через колено ход истории. Но что отразит в нем «Девять Очей Ибиса»? Неуёмную, творящую волю демиурга или темную, слепую ярость разрушителя? Его исполинскую гордыню? Его глубинную, детскую неуверенность? Его страх перед пустотой, которую он сам создает? Я не знал. И история не знала. Но я дал ей шанс свернуть на иной путь. Если бы браслет достиг царя и открыл ему – ему лично, в тишине кабинета – его же подлинную сущность… кто знает, какой поворот совершила бы тогда судьба России? Увидел бы он в этом откровении проклятие или… величайшую возможность для очищения? Шанс стать иным? Более мудрым. Менее жестоким.