Книга Катамаран, страница 42 – Александр Ольшанский

«Что я наделал? – думал он, сжимая виски пальцами. – Я, который должен строить корабли, понтоны и… наводные мосты, разрушаю самый главный мост. Я бросил их».

Он вспомнил, как Бригитта помогала ему делать первые презентации его проектов, как она верила в него, когда никто другой не верил. Она была его самым преданным сторонником. А он отплатил ей тем, что сбежал при первой же возможности, оставив её одну с новорожденным ребенком и грудой проблем.

Разрыв между двумя городами, Будой и Пештом, который когда-то казался ему таким романтичным, теперь превратился в пропасть в его собственной душе. С одной стороны – долг, семья, ответственность. С другой – мечта, авантюра, этот дерзкий проект катамарана, жажда признания.

Он подошел к надводной части иллюминатора. Где-то там, на востоке, был его дом. Его крепость. Которую он сам покинул, оставив в осаде.

«Мост… – подумал он. – Я должен построить мост обратно. Пока не стало слишком поздно».

Решение созрело в нем внезапно, с кристальной ясностью. Оно было горьким, но единственно верным. Как только они достигнут следующего порта, он уедет. Бросит эту экспедицию, команду, свой катамаран. Он должен вернуться. Исправить то, что еще можно исправить.

Иштван снова посмотрел на чертежи яхты «Бригитта». Теперь это был не просто проект. Это было обещание. Обещание, которое он должен был выполнить.

Он взял телефон и отправил короткое сообщение: «Я люблю тебя. Я люблю вас обоих. Скоро буду дома».

Ответа не последовало. Но он и не ждал его. Он знал, что слова теперь ничего не стоят. Только действия. И его следующим действием будет не проверка балластов или настройка паруса. Его следующим шагом будет заказ билета на самолет. Домой.

Утро после провалившегося ужина встретило их неестественной тишиной. Катамаран, казалось, затаился, прислушиваясь к напряжению, витавшему в воздухе гуще морского тумана. Даже океан вел себя прилично, лишь изредка лениво перекатывая мелкую зыбь, словно боясь потревожить хрупкое перемирие, установившееся на борту. Солнце поднималось в безоблачном небе, но его лучи, обычно такие жизнерадостные, сегодня казались безразличными и холодными.

Члены экипажа избегали друг друга, словно зараженные странной болезнью. Паоло молча, без привычных шуток и напева, готовил завтрак. Бьорн уткнулся в экраны приборов с таким видом, будто от их показаний зависела судьба вселенной. Иштван, бледный и не выспавшийся, сидел в углу и смотрел в одну точку, мысленно продолжая вчерашний разговор с женой. Анна Мари, не выпуская из рук Лилу, украдкой наблюдала за Бьорном, пытаясь понять, что творится за его непроницаемой маской.

Таня и Самира, случайно столкнувшись у кофейника, промолчали, как немые, разлили себе кофе и разошлись в разные стороны. Воздух был наполнен невысказанными словами, подозрениями и страхами, которые витали вокруг, как назойливые мухи.

Александр вышел из рубки с серьезным лицом. Он прошел к центральному столу в кают-компании и, обводя взглядом всех присутствующих, произнес:

— Собрание. Все сюда. Нам нужно принять решение.

Его слова прозвучали как приговор. Все медленно, нехотя, собрались вокруг стола, занимая места так, чтобы между ними было как можно больше свободного пространства.