Книга Запах смерти, страница 169 – Эндрю Тэйлор

Будучи не в силах сосредоточиться на игре, я мысленно вернулся к письму мистера Рэмптона и последствиям моей семейной драмы. Августа сбежала со своим немецким любовником. По закону, измена давала основания для развода. Однако на практике развод можно было получить только по частному акту парламента, что было чрезвычайно дорого и требовало времени; развод являлся роскошью, недоступной представителям среднего класса. И я не мог позволить себе надеяться на смерть Августы. Но как ни крути, пока она не умрет, я не смогу снова жениться. Таким образом, будущее рисовалось мне в самом безрадостном свете.

Подняв голову, я обнаружил, что миссис Арабелла внимательно за мной наблюдает.

— Вы витаете в облаках, сэр, – с напускной строгостью заявила она. – Я чуть не обыграла вас всухую, а вы даже и не заметили. Вот видите, я была права насчет ваших счастливых костей. Они непостоянны, как судьба.

Я с трудом заставил себя улыбнуться:

— Может, сыграем в последний раз?

Мы снова расставили шашки. На сей раз я сконцентрировался на игре. Счет был практически равным, однако в самом конце игры удача отвернулась от миссис Арабеллы, и я без труда выиграл.

— Это было не слишком галантно с вашей стороны, сэр, – упрекнула меня миссис Арабелла. – Впрочем, я вас прощаю, вину возлагаю на ваши кости. Какое счастье, что мы играли не на деньги. – С этими словами она поднялась из-за стола.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я открыл перед ней дверь. Вернувшись за стол, я заметил, что миссис Арабелла почти не прикоснулась к вину.

Я убрал игральные кости в карман, поставил шашки на доску и закрыл коробку.

Когда я взял свой бокал, у меня в голове снова возникли слова миссис Арабеллы. Какое счастье, что мы играли не на деньги. И сейчас я усмотрел в них наличие – или мне просто хотелось на это надеяться? – двойного смысла.

Мы договорились играть не на деньги. Мы договорились играть на любовь.

В середине войны Нью-Йорк замер в состоянии собственного безотрадного мира.

Мы не забыли наших мертвых. Смерть Джека Винтура оставила незаживающую рану в доме на Уоррен-стрит, что отражалось на всех нас. Но спустя неделю-другую рана начала потихоньку зарубцовываться. Она болела и зудела, но уже не кровоточила, если мы, поддавшись соблазну, не начинали ее расчесывать.

В начале октября я получил еще одно письмо от мистера Рэмптона, выдержанное в столь же холодном тоне, как и предыдущие. Мистер Рэмптон получил подтверждение, что Августа в Мюнхене. Впрочем, мой начальник при этом успокоил меня, возможно непреднамеренно, вложив в пакет с почтой письма от моей сестры и дочери, которая по-прежнему находилась в Шеппертоне.

Мне было жаль свою бывшую жену. Августу теперь больше никогда не примут в приличном обществе. Респектабельные господа захлопнут перед ней двери своих домов. И она, вероятно, будет обречена провести на континенте остаток жизни. Я понимал, что не смогу окончательно бросить ее, поскольку она как-никак мать моего ребенка. Нужно будет выяснить, не испытывает ли она нужды, и в случае необходимости отправить ей деньги.

По словам мистера Рэмптона, тайное бегство моей беспутной супруги по-прежнему у всех на устах, что причиняет ему массу неудобств и безмерно расстраивает. Более того, лорд Джермейн выразил обеспокоенность тем, что Американский департамент связан со столь неприличным скандалом. И что самое неприятное, по словам мистера Рэмптона, слух о поведении моей жены дошел до самого короля, вызвав его неудовольствие. Брак королевской семьи был исключительно счастливым, и его величество не понимал, почему браки его подданных должны отличаться от супружества венценосной семьи.