Книга Запах смерти, страница 170 – Эндрю Тэйлор

В свете всего сказанного выше, продолжил мистер Рэмптон, возникла необходимость поставить черту под моей работой в департаменте. Его светлость вынужден был прийти к выводу, что департамент не заинтересован в том, чтобы я оставался на своей должности. И хотя мне нельзя напрямую поставить в вину постыдное поведение Августы, я обязан взять часть ответственности на себя, ибо мужчине следует направлять свою жену. Весной меня сменит другой чиновник, после чего я должен как можно скорее вернуться в Лондон.

Рэмптон не упомянул о том, что подберет мне место в другом департаменте, хотя для такого влиятельного человека это было бы пустяковым делом. Он никогда не любил свою племянницу и в свое время с большой неохотой нашел для меня должность в Американском департаменте. Ну а теперь поведение Августы развязывало Рэмптону руки, давая ему все основания порвать с нами обоими.

Он не говорил этого прямо, так как был достаточно хитрым человеком и не брал на себя обязательств, не способных принести ему явной выгоды. И это была одна из причин, по которой он стал заместителем госсекретаря.

Шли недели, осень потихоньку подходила к концу. Мехитабель обосновалась в доме на Уоррен-стрит, хотя я нечасто ее видел. Миссис Арабелла сказала мне, что девочка прилично управляется с иголкой и смогла стать полезной.

В ноябре я получил очередное письмо от мистера Рэмптона. На сей раз он не упоминал о моей беспутной жене, поскольку получил отчет об экспедиции в Маунт-Джордж и убийстве капитана Винтура, которое так и осталось нераскрытым. Что, вероятно, окончательно заклеймило меня позором, если, конечно, на мне уже не было позорного пятна.

Примерно в это же время я начал замечать, что в штаб-квартире меня встречают не так тепло, как прежде. Даже провинциальные и городские чиновники явно охладели ко мне.

Никто ничего не говорил напрямую. Однако мало-помалу я начал понимать, что перестал быть многообещающим человеком, с которым полезно водить знакомство. Новость о том, что весной меня должны отозвать, стала известна всему городу. И что хуже того, тайное бегство моей жены косвенно сказалось и на мне. Поток приглашений на концерты, званые вечера и обеды уменьшился до тоненького ручейка, а потом и вовсе иссяк.

Я по-прежнему виделся с Ноаком, который время от времени помогал судье Винтуру с делами и иногда заходил на Уоррен-стрит, но явно старался избегать лишних разговоров. Что касается его начальника, то Таунли поспешил свести контакты до минимума, необходимого в рамках наших служебных обязанностей.

В целом неприятие общества меня не слишком расстраивало. Я знал, что мое время в Нью-Йорке подходит к концу и мне, по всей вероятности, больше не суждено встретить здешних знакомых. Я утешал себя мыслью, что очень скоро увижу Лиззи, и не слишком переживал из-за потери работы, так как надеялся, что для честного человека в расцвете сил, способного вести расчеты и красиво выводить буквы, вакансия всегда найдется. Да и вообще, когда я окажусь дома, в Англии, сестра не даст нам с Лиззи умереть с голоду.

Впрочем, больше всего меня удивила и, если честно, немного расстроила перемена в поведении майора Марриота. За последний год я успел поверить, что мы отказались от прежних холодных отношений в пользу более сердечных, которые переросли если не в дружбу, то во взаимное уважение.