Книга Запах смерти, страница 41 – Эндрю Тэйлор

— Не знаю, – признался я. – Вероятно, он действительно пытался от чего-то убежать.

— Но потом это что-то его в результате настигло, – глубокомысленно заметил сержант.

В начале ноября я увидел маленькую девочку. В первый и последний раз.

Я только что пообедал с военным комендантом и большой компанией джентльменов, которые в основном носили военную форму. Было много еды и много тостов. Слегка захмелев, я впал в сентиментальность.

По дороге домой я думал о Лиззи, вот почему в первую очередь и обратил внимание на ребенка. Мысли о дочери вызывали в душе целую гамму эмоций: любовь и нечто вроде тоски по ее обществу, ну и конечно, беспокойство о ее здоровье. А что, если мать или тетя плохо обращаются с моей Лиззи? А что, если я умру, оставив дочь без денег и без защиты в этом жестоком, безжалостном мире? И наконец, самое немыслимое: а что, если умрет Лиззи?

Был ранний вечер, и на Бродвее царило оживление. Уже стемнело. Тьму рассеивали лишь редкие фонари, освещенные витрины и двери магазинов, хотя эти слабые источники света лишь подчеркивали окутавший город мрак. Именно тогда я и увидел ребенка.

Девочка была младше Лиззи; какая-то женщина вела ее на помочах для детей. Женщина с девочкой вышли из галантерейного магазина, находящегося в двадцати-тридцати ярдах передо мной. Обе кутались от непогоды в длинные накидки с капюшоном. Женщина тащила малышку за собой, едва ли не волоком, поскольку та еще толком не научилась ходить и вырывалась из помочей, как будто собираясь сбежать.

Через секунду они уже шли мимо кондитерской – большого, ярко освещенного заведения с двумя огромными витринами. Малышка, привлеченная вкусными запахами и теплом, вырвала помочи из рук женщины и бросилась к открытой двери.

Но женщина тут же поймала беглянку, схватила ее за талию и раскрутила, отчего та, дрыгая ногами, повисла в воздухе. В суматохе у них с головы слетели капюшоны.

Все происходило, будто на ярко освещенной сцене. Я видел лицо малышки в профиль: она тянула ручонки в сторону кондитерской, рот разинут в вопле возмущения. Девочка оказалась негритянкой, как и женщина, которая с ней была.

Услышав звук шагов, женщина на секунду повернула голову в мою сторону, и тут я, к своему удивлению, узнал Мириам, служанку миссис Арабеллы.

Потом место действия опустело в мгновение ока. Мириам с брыкающимся, завывающим ребенком на руках тотчас ускорила шаг. Она практически перешла на бег и ни разу не обернулась. А затем из дверей мебельного магазина по соседству с кондитерской вышел носильщик с большим вольтеровским креслом в руках и, преградив дорогу, заслонил мне обзор.

К тому времени, как я поравнялся с кондитерской, Мириам уже скрылась из виду, и я больше не слышал воплей ребенка. Они или исчезли в толпе, или зашли в одну из лавок, или свернули в узкий проход между домами.

Но c чего вдруг такое скрытное поведение? Может, Мириам ходила без разрешения по какому-нибудь тайному делу? Могла ли она быть замужем? И был ли это ее ребенок? Я уже начал сомневаться, что видел именно Мириам: как-никак я только мельком разглядел ту молодую женщину, да и освещение оставляло желать лучшего.

Я свернул на Уоррен-стрит. На мой стук дверь открыл Джосайя. Старый слуга помог мне снять верхнюю одежду, при этом шепотом сообщив, что дамы сейчас в гостиной, а судья Винтур работает в библиотеке, и повернулся повесить мое пальто.