Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 169 – Корнелл Вулрич

— Возвращайтесь в хижину, где Рут прятала меня. Отсчитайте шесть половиц от порога. Поднимите шестую, она расшаталась. В углублении под ней найдете блокнот и стопку бумаги для заметок. Это его показания, полученные непосредственным образом и записанные мной.

— Как? – скептически спросил детектив. – С помощью чтения мыслей?

— С помощью глаз. Банальной азбукой Морзе, которой набирают сообщения в каждом телеграфном отделении страны. Короткое моргание означало точку, долгое – тире.

— Ох, чтоб меня… – растерялся Эймс. – Почему, черт возьми, он не попробовал так поговорить со мной, я же бывал здесь столько раз, пока расследовал это дело?

— Вы хотите сказать, почему, черт возьми, не понаблюдали за ним достаточно долго, чтобы все понять. Его чуть удар не хватил от того, что он мигал вам каждый раз при встрече – сами прочитаете в его показаниях, – а вы не могли усидеть на месте столько, сколько требовалось, чтобы разобраться. Вы, вероятно, просто приняли это за симптом его болезни.

— Да, – признал Эймс, задумчиво опустив голову, – что-то в этом роде. И какое второе доказательство, по вашим словам, у вас имеется?

— Я покажу. Увидите собственными глазами. Завтра около полудня, если погода будет этому благоприятствовать.

Двое мужчин подошли, чтобы поднять безжизненное тело, лежавшее на земле под брезентом, и положить в кузов катафалка.

— Подождите минутку, – вмешался Таунсенд, – дайте мне сначала попрощаться с ним. – Он жестом прогнал их. – У нас была особая манера разговора. В такие моменты не принято использовать подобные выражения, они могут вас шокировать, но я хочу все завершить так, как ему бы хотелось.

Эймс кивнул, и все отошли на некоторое расстояние, наблюдая за ним.

Мужчина, который некогда был Дэном Нирингом, уставился на неподвижное лицо на земле перед ним. Эймс услышал его сбивчивый шепот. Только последняя фраза была достаточно громкой, чтобы можно было разобрать слова.

— Твой друг Дэнни говорит тебе спасибо… и прощай.

Погода благоприятствовала. Был ясный, жаркий и безветренный день.

Особняк, нежившийся в лучах солнца, уже приобрел обманчиво сонный вид, как будто все, что здесь произошло, давно забылось.

Единственной неуместной деталью был полицейский, дежуривший у входа, чтобы отгонять обуреваемых любопытством посторонних. Он поднялся с кресла-качалки, которое вытащил на крыльцо, и снова уселся, когда понял, что подъехала служебная машина.

Таунсенд вошел первым, Эймс – за ним, остальные – следом.

Они открыли двери оранжереи. В воздухе кружились пылинки.

— Здесь был убит Гарри Дидрих, – сказал Таунсенд. – Я вам продемонстрирую, как Билл и Альма Дидрих, его брат и жена, все это провернули, находясь за много миль от особняка.

Эймс скрестил руки на груди и постучал пальцами по бицепсу, как бы говоря: «Продолжай, я весь внимание».

— Обстановка точно такая же, как в тот день. Плетеный диванчик, напротив – низкий столик с кафельной столешницей, где раньше стояли растения, когда это помещение использовалось в качестве оранжереи. Я бы хотел, чтобы на диванчик поместили что-то, отмечая место, где сидел Гарри Дидрих. На самом деле в этом нет особой необходимости, но так будет проще составить целостную картину.

— Хорошо, один из присутствующих здесь парней… – начал было Эймс.