Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 170 – Корнелл Вулрич

— Я бы предпочел что-то неодушевленное, если только вы не хотите остаться без сотрудника.

Один из копов принес настольную лампу среднего размера со стеклянным колпаком и поставил на диванчик, прислонив к спинке. Большая часть абажура высилась над краем.

— Высота примерно та, что надо, – согласился Таунсенд. – Гарри Дидрих приходил сюда каждый день сразу после обеда и дремал около часа. Итак, вот он устроился поудобнее. Пришел, чтобы вздремнуть, удобно раскинулся на диванчике, а голова торчит вон в том углу. Он спал, полностью опустив темно-синие рулонные шторы, чтобы свет не падал в глаза.

— Хотите их тоже опустить? – буркнул Эймс.

Таунсенд слабо улыбнулся.

— Мы же восстанавливаем все детали.

Один из копов занялся делом.

Таунсенд продолжил:

— Я хочу, чтобы вы присмотрелись к этой облицованной плиткой столешнице, пока в помещении становится темнее.

Цветовая гамма менялась по мере того, как рулонные шторы опускались одна за другой. Белый с желтизной превратился в желто-зеленый, потом в зеленовато-голубой и индиго. На столе, к которому были прикованы все взгляды, проступил мертвенно-бледный ромб – след солнечного луча, проникавшего через дыру соответствующей формы в шторе на потолке.

Он не был единственным в своем роде. Шторы местами протерлись, видно потому, что их долго не меняли. В порожденном ими полумраке на полу, столе и плетеной мебели ожил смутный узор из полос, мазков и завитков; все это были проекции дефектов на ткани, что-то вроде застывшего светового дождя. Но ромбовидное пятно было самым отчетливым и крупным. Только у него была столь правильная форма. Чересчур правильная, словно дыру в шторе вырезали ножницами.

Таунсенд сказал:

— Гарри Дидрих на месте, дремлет, шторы опущены. В тот день он спал крепче обычного. Старик предполагал, что ему дали снотворное, совсем немного, чтобы он не проснулся раньше времени. Думаю, мне и самому досталось. Я дрых в боковой комнатке напротив, куда обычно закатывал старика. Рут и кухарка быстро и шумно заканчивали мыть тарелки на кухне в задней части дома. У обеих было полдня свободного времени. Они планировали успеть на двухчасовой автобус в поселок. И убийцы знали об этом. Поэтому они не хотели рисковать, уходя первыми; им было нужно, чтобы всё выглядело как можно правдоподобнее. Гарри был ворчуном и тираном; никто из прислуги не осмелился бы приблизиться к этому месту, чтобы потревожить его, когда он закрывался на послеобеденный сон. Конечно, брат и жена и об этом знали. Итак, они спустились по лестнице, собираясь уходить. Она вывела машину и подогнала ее к двери, а он… вот что он сделал.

Фрэнк потянулся к одному из неподвижных спутников, стоявших вокруг.

— Дайте мне обрез. Он заряжен?

— Я перезарядил его перед тем, как мы вышли.

Таунсенд взял оружие, подошел к двери, повернул ручку, открыл и закрыл дверь, не сходя с места, затем снова шагнул вперед с обрезом в руке.

— Я вам только что продемонстрировал, как Билл быстренько подошел к чулану под лестницей, когда спускался вслед за Альмой, и достал обрез. Оружие всегда хранилось именно там. Оно было готово и заряжено накануне ночью, он обо всем позаботился. Он вошел в оранжерею с обрезом. Только одна пара глаз видела его, но ему было наплевать, потому что эти глаза сидели в голове, не способной говорить. Он вошел сюда с оружием, оттянул затвор, обнажая заряд, и положил на столик вот таким образом.