Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 31 – Екатерина Мордвинцева

Это было неправильно. Это было стыдно. Это было — отвратительно.

Но я не могла оторваться.

Запах окутывал меня, проникал в лёгкие, в кровь, в мозг, и там, в мозгу, что-то щёлкало — разрешалось, открывалось, таяло.

Я представила его — Влада, стоящего под дождём в этом пиджаке, с сигаретой в руке, с холодными серыми глазами, которые смотрели на меня как на муху. Представила его без рубашки, с татуировками на груди и плечах. Представила его руки — длинные пальцы, сжимающие руль «Майбаха». Представила, как этот запах — дым, кожа, мороз — исходит от его тела, от его шеи, от его запястий.

Меня бросило в жар.

— Нет, — прошептала я, отшвыривая пиджак на стул. — Нет, нет, нет.

Я отошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. За окном был сад, деревья, начинающие желтеть, трава, ещё зелёная, но уже с рыжими проплешинами. Обычный вид. Нормальный. Расслабляющий.

Но внутри меня бушевал ураган.

Мне понравился его запах.

Мне понравился запах мужчины, который держал меня в заложницах, который унижал меня, который называл меня сорняком и заставлял мыть полы.

Что со мной не так?

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвила.

— Ты просто устала, — сказала я себе. — Ты просто одинока. Ты просто хочешь, чтобы кто-то прикоснулся к тебе, обнял, поцеловал. И твой мозг ищет замену в любом мужчине, даже в этом… тиране.

Но тиран пах так хорошо.

Я заставила себя вернуться к уборке. Поправила пиджак, разгладив рукава, хотя рукава и так были идеальными. Протёрла стол ещё раз, хотя стол уже сиял. Проверила, не оставила ли следов на бумагах. Всё было чисто.

Я вышла из кабинета, заперла дверь и отдала ключ Марине.

— Всё сделала, — сказала я.

Марина взяла ключ, посмотрела на меня странным взглядом.

— У вас раскраснелось лицо. Температура?

— Духота в кабинете, — ответила я. — Окна не открываются.

Марина кивнула, но, кажется, не поверила.

Вечером Влад вернулся рано — около восьми, когда я ещё мыла посуду на кухне. Он зашёл, на ходу расстёгивая пальто, и бросил его на стул у входа.

— Мелиса, — позвал он.

— Я здесь, — отозвалась я, вытирая руки.

Он вошёл на кухню, и я увидела, что он без пиджака — в одной рубашке с закатанными рукавами. Наверное, оставил пиджак в машине или в кабинете? Или не надевал сегодня?

— Завтра ужинает гость, — сказал он. — Приготовь что-нибудь праздничное. Не экономь на продуктах.

— Какой гость? — спросила я.

— Не твоего ума дела, — ответил он и повернулся, чтобы уйти.

Но на полпути остановился.

— Ты сегодня была в кабинете?

Моё сердце пропустило удар.

— Да, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Убирала. По вашему распоряжению.

— Пиджак мой видела?

— На стуле висел. Я его повесила, когда пыль вытирала.

Влад повернулся ко мне. Его серые глаза сузились — вот-вот заморозят.

— Пиджак на стуле висел, — повторил он. — А почему он пахнет твоими духами?

— У меня нет духов, — ответила я.

— Есть. Дешёвые, цветочные. Ты их, наверное, давно купила, потому что запах выветрился, но на ткани остался. Пиджак впитал его.

Я покраснела. Снова.

— Я просто убирала, — сказала я. — Может, случайно задела.

Влад подошёл ко мне. На кухне, между островом и раковиной, было тесно, и когда он приблизился, мне пришлось отступить — упереться спиной в шкаф.

Он навис надо мной. На рубашке не хватало двух верхних пуговиц, и я видела его ключицы, и татуировку, начинающуюся на груди и уходящую вниз, за ворот.