Книга Мой муж злодей, страница 20 – Алиса Вишня

— Что ты делаешь! — восклицаю горячечным шепотом, пытаясь сжать ноги, и оттолкнуть его руку.

Муж убирает руку из-под платья, перехватывает мою ладонь, кладет ее свое колено, и возвращает свою ладонь туда, где была до этого.

Все еще пытаюсь трепыхаться, но зажим на мой шее становится сильнее, лицо Энсли приближается к моему, и его жаркие губы захватывают мои.

Это не то, что было вчера. Это настоящий поцелуй, горячий, нетерпеливый и настойчивый, заставивший мое тело трепетать, а дыхание сбиться.

Я почти падаю на сиденье, а рука мужа, разжав стальной захват, мнет и тискает мое тело…

Вторая рука проникает во влажный жар лона, и осторожно, мягко, ласкает податливую для его пальцев плоть.

С моих губ срывается стон отчаяния.

Рука Энсли скользит по моему телу вниз, захватывает мою ладонь, и прижимает ее к брюкам.

— Ну! — произносит он, оторвавшись от моего рта. Мои пальцы, под нажимом большой сильной ладони, находят и обхватывают твердый бугор, скрываемый тканевой бархатной преградой.

Движения его руки слегка меланхоличны и немного тяжелы. Пальцы проникают в меня, в глубокую, теплую и очень влажную плоть, и почти засосаны внутрь.

Вторая рука Энсли соскальзывает с моей ладони, пальцы путаются с моими, слегка мешая им, и я ощущаю ими голую упругость. Вторая рука мужа уже не возвращается, моей ладони и пальцам позволена самостоятельность.

Я откидываю голову на спинку сидения и пытаюсь расслабиться, сосредоточится на своих ощущениях, чтобы не нервничать и не стесняться. Пальцы Энсли двигаются словно в такт неслышимой мне мелодии, ускоряясь вместе с нею. Одна моя рука комкает и царапает камзол мужа на его груди, вторая шевелится и дергается в унисон движениям пальцев Энсли, лежа внизу его живота.

Легкий шелк моего платья, его края, колышутся и ласкают мои живот и ноги, когда мои бедра начинают двигаться навстречу руке Энсли.

Его рот снова возвращается к моим губам, мнет, ласкает и терзает их, словно упругий бутон цветка.

Трудно одновременно испытывать желание и пытаться его контролировать. Когда мое тело стало напрягаться, рука мужа опять ускорилась, и мы слились в едином ритме.

Экипаж сотрясается, от сильного толчка лечу на пол, и падаю на мужа, оказавшегося внизу. Над моей головой проносится что-то, темное узкое и длинное. Энсли переворачивается, и я оказываюсь внизу, прижата к полу, и придавлена тяжелым телом мужа.

Начинаю понимать, что экипаж скособочился, собираясь перевернуться, так и движется, боком.

Сквозь плечо Энсли вижу черные полосы стрел, пронзающие стены экипажа, и коричневые, светлые на надломе, щепки, отлетающие от обивки кареты. Охватывает ужас. Ноги и руки словно ватные, тело бьет дрожь...

Экипаж замирает. Больно стукаюсь затылком о сиденье. С улицы слышен шум — крики, лязг, свист…

— Цела? — спрашивает Энсли, приподнимаясь на руках. Киваю, и смотрю на его бледное возбужденное лицо

— Не вставай! — велит он мне — Залезай под сиденье!

— Что случилось? — спрашиваю дрожащим голосом.

Энсли заталкивает меня в укрытие, и говорит, зло и отрывисто:

— Не высовывайся! Лежи, жди меня!

Вскакивает, и я вижу его ноги, в высоких сапогах, которые удалятся. Затем открывается и закрывается дверь.

Бросил! Без него еще страшнее! Надо было остановить, не пускать!