Книга Вор Мертвого города, страница 68 – Андрей Глухарёв

Из темноты донесся звук отплевывающегося человека, за которым последовала многоэтажная, витиеватая ругань на гномьем языке. В ней упоминались чьи-то матери, ржавые кирки, совокупление с базальтом и общие умственные способности всех присутствующих.

— Харгрим! — крикнул Бран, тяжело дыша. Горец, судя по звукам, стоял чуть ниже по ступеням и принял на себя немалый удар. — Ты жив там, бородатый ублюдок? Какого демона это было? Дождь наверху прорвал какую-то плотину?

— Плотину⁈ — взревел гном из мрака, и в его голосе смешались ярость переохлажденного тела и оскорбленная гордость мастера. — Ты, тупоголовый кусок мерзлого мяса, думаешь, дождевая вода может сорваться с такой силой в закрытом ущелье⁈ Я сейчас отхаркал воду, которая на вкус старше, чем весь твой дикий род!

Послышался громкий всплеск — видимо, Харгрим с размаху ударил кулаком по воде.

— Это не природа, идиоты! — голос гнома эхом отлетал от стен, перекрывая шум потока. — Клянусь Первой Наковальней, я слышал об этом в залах Подкаменья, но думал, что это всего лишь сказки старых инженеров! Это «Слезы Глубинной Матери»!

— Чего? — непонимающе пробасил Крэг.

— Механизм, безмозглый ты тролль! Исполинский гидротехнический механизм! — Харгрим говорил с таким благоговением, что даже стук его зубов от холода отошел на второй план. — Вы, людишки, думаете, что Змеиный Хребет и этот ваш трак — это просто дорога к морю. Вы смотрите на эти плиты и видите камень. А это не дорога. Это тюрьма! Вся эта гора — один огромный сливной клапан!

Я стоял по колено в ледяной воде, чувствуя, как немеют пальцы на ногах, и слушал гнома с нарастающим чувством оцепенения, которое не имело ничего общего с температурой потока.

— Когда на Востоке, в Эре-Нергале, началась эта черная дрянь с мертвецами, наши предки не стали строить крепости, как ваши никчемные короли, — продолжал вещать Харгрим, его голос дрожал от восторга и холода. — Они выдолбили сердце этой горы. Они отвели русла пяти подземных рек в гигантские резервуары под пиками. Там стоят помпы размером с ваши дворцы и соборы! Когда глубинные руны чуют, что порча с Востока пытается проползти по дну ущелья в наши земли, механизм сбрасывает шлюзы. «Слезы Глубинной Матери» смывают всё. Всю эту нежить, всю заразу. Эта вода сбрасывает их прямо в бездонные каверны к магме. Это очистительная клизма для целого континента!

— И она сработала сейчас… — тихо, почти неслышно прошептала Лира. — Значит… что-то темное шло здесь. И гора попыталась это смыть.

Я — вор. Мой мир — это тонкая работа и узкий фокус. Для меня ловушка — это натянутая над полом струна, которая высвобождает отравленную иглу из подлокотника кресла. Ловушка — это фальшивая ступенька, под которой скрывается яма с кольями. Я привык мыслить категориями замков, пружин и человеческой жадности. Но стоя здесь, в кромешной тьме, чувствуя, как древний механизм перемалывает тысячи тонн ледяной воды, я вдруг осознал масштаб. Кто в здравом уме будет использовать горный хребет как наковальню, а подземное море — как молот? С кем или с чем нужно было вести войну, чтобы ради защиты пришлось превратить целую горную цепь в исполинскую ловушку? Гномы не тратят ресурсы просто так. Они прагматики. Если они построили «Слезы Глубинной Матери», значит, то, что лезло с Востока, не брала ни сталь, ни огонь.