Книга Медвежий брод, страница 61 – Юй Сы

Катя все смотрела на Нину, которой хотелось провалиться сквозь землю, а лучше оказаться как можно дальше отсюда. Неприязненный взгляд колол ее щеки и живот, и она все убеждала себя, что не сделала ничего плохого. Она ничего не сделала. Откуда ей было знать, что он подойдет? Это не она попросила его здесь ждать. Это не… полуночное свидание.

— Спокойной ночи, – бросил Григорий через плечо и увел жену внутрь.

Он закрыл калитку, оставляя Нину наедине на пустой дороге, будто ничего не случилось.

Так и есть, сказала себе Нина, когда заставила ноги двигаться снова. Ребенок пнул ее, и она поморщилась, но приняла это как наказание. Она тяжело принялась подниматься в горку, чувствуя, как колет бок и как бьется сердце – но не от подъема.

«Проклятый язычник», – подумала она, когда завидела наконец дом на вершине холма. Федя ждал ее на крыльце – он бросился ей навстречу, хватая под руку, что-то лепеча о том, как он виноват, как он испугался, как обыскал все вокруг, как ей нельзя сердиться, как не стоит гулять среди ночи. Нина слушала его, хмыкала в ответ и радовалась, что он рядом, что он такой предсказуемый и спокойный. Своего рода надежность, скрытая за панцирем слабости.

Лучше слабый и тихий муж, чем зверь, подумала она, ложась спать.

* * *

Нина спала долго, так долго, что ей перестали сниться сны, и в конце концов ее разбудил истошный крик. Она резко распахнула глаза, но ничего не услышала. Вокруг звенела только тишина, а вторая половина кровати была пустой.

Нина неуклюже села, чувствуя, как тянет живот, и провела по коже, будто успокаивая его. Не помогло. Ребенок с самого утра разбаловался, и Нина с ужасом подумала о том, что будет, когда он родится. Сможет ли она еще поспать вот так – до того момента, когда солнце уже поднялось на небо?

Эта мысль заставила ее вновь лечь, но голова уже не хотела отдыхать. Она вспоминала вчерашний вечер и то, какими разными были прикосновения и какой ужас она испытала, увидев глаза Кати. Она вспомнила его странные слова про медведя – вечно про медведя – про детей, про гнев. Почему он всегда говорил загадками? Он не казался человеком, который был бы способен на метафоры и уклончивые объяснения. Он выглядел, как типичный деревенский мужик: крепкий, прямолинейный и упертый. Наверное, как-то так Нина представляла себе мужиков.

Но было в нем что-то дикое, необузданное, видимо, связанное с той верой, которой он себя посвятил. Может быть, это и привлекало Нину. Она всегда тянулась к огню, как тот вчерашний мотылек, но в итоге выбрала безопасную лампочку.

Она слышала, как Федя тихо копошится за стеной, как хлопают двери. Умиротворение от этого звука бурлящей жизни поблизости заставило Нину снова закрыть глаза, забывая о Григории, о ночи, которая неизменно вернется.

А потом ее разбудили дикие вопли. На этот раз они уже были настоящими. Нина спустила ноги с кровати, прислушиваясь. Кто-то стучал, кто-то кричал, она слышала приглушенный голос Феди и еще каких-то людей. Женщин.

Нина поднялась, нервно натянула платье и вышла. Она пригладила волосы и застыла в дверях, глядя на толпу, ворвавшуюся в ее дом.

— Ты! Разлучница! Чтоб ты сдохла! – Катя с диким лицом, с взъерошенными волосами и запавшими глазами бросилась к ней с кулаками.

Федя тут же кинулся ей наперерез, хватая поперек туловища.